Ты не подумай, Коль, она хорошая, - защищал Зинаиду Борис. – И как мать, и как хозяйка. Но вот что-то в ней будто сломалось после Ваньки. Будто противилась она одному его появлению, потому, сама того не ведая, настроила и других против него.
- Разве может быть хорошим человек, кто в обиду даёт тех, кто слабее? – не смог удержаться от замечания Бородин. – Кто ребёнка на мороз гонит за то, что болезнь у него. А знаешь ли ты, что ни разу! – Николай поднял палец вверх. – Ни разу в моём доме Иван не запятнал диван. О чём это говорит?
Борис молчал. Он не знал, к чему клонит новый друг.
- О том, Борис, что не в нём проблема-то, понимаешь?
Борис не до конца понимал. Вернее, признаться, он совершенно не понимал сидящего напротив.
- Это не Ванька, - горько покачал Николай головой, - а кто-то из твоих.
Страх окатил Бориса. Он испуганно округлил глаза, не в силах поверить в то, что сейчас говорит ему Бородин.
- Да зачем же? Да кто? – мямлил он, не желая принимать за правду сказанное. В голове не укладывалось, как такие вещи можно творить с другим человеком. Нет. Нет. Ему сделалось невыносимо страшно от осознания этих слов. Он спросит обязательно, как только вернётся домой, кто повинен в этой истории. Но, если она всё это окажется правдой, Борис провалится там же на месте от стыда за то, что у него такие дети.
Наутро у него болела голова, и всю ночь снились кошмары. Бородин собрал немного подарков для Ваньки. Конечно, он мог и сам поехать, чтобы вручить их мальчишке, но рвать маленькое сердце на части, не хотел. Он был уверен, что как только Ванька увидит его, он сразу же заревёт и бросится в объятия, но как объяснить, что Николай не может его забрать… Пока не может, но обязательно.
Проводил на автостанцию Бориса и просил держать его в курсе событий, пока знакомые узнавали, как заняться переоформлением документов. Как и что будет, сколько придётся ждать. Только сколько бы не пришлось, радость от воссоединения того стоит.
- Ты пока не говори ему, - попросил Бородин. – Не хочу, чтобы дни складывались из одного ожидания. А ну как не удастся? Нет ничего хуже обманутых надежд.
Борис забрался в автобус и помахал на прощание. Думал, что всё сразу решится, что Зинаида будет рада избавлению, только дома его ждал сюрприз.
- Дурак ты, Борька, - постучала Зинаида себе по голове. – Ты хоть подумал, на кой ему нехристь сдался? Ну вот зачем взрослому мужику мальчишка, а? А я тебе скажу. Жены-то у него нет, это я у Насти разузнала. Пытаются они ему кого-от подсунуть, а он нос воротит. Знаешь, почему?
- Ну?
- А он по детям, вот я что решила!
- Да не неси чушь такую, Бога-то побойся. Мало тебе издеваться над сиротой.
- Ах, это я, значит, издеваюсь? Да у меня он сыт и обут! Не отдам, сказала! Я к нему прикипела всей душой. Люблю, как умею.
Зинаида и сама не знала, что говорит. Только заела её отчего-то ревность. Да и пособие, что от государства получала, не лишнее было. Нехристь он что: ест мало, за другими вещи донашивает, игрушки тоже имеются. Нет, не отдаст Зинаида мальчишку, костьми ляжет, но не отдаст.
Глава 17
- Вера, мне нужно с тобой серьёзно поговорить, - Николай смотрел в зеркало, пытаясь понять, как он выглядит со стороны, потому что показаться нелепым ему было стыдно. Широкие плечи покрывала рубашка, поверх которой он накинул серый пиджак, пока хозяин раздумывал над тем, стоит ли быть слишком официальным и повязывать галстук. Спина и подмышки покрылись потом, хотя в доме было открыто окно для проветривания, аккурат напротив Бородина, только душно было невыносимо. В его голове, в его груди, в самом сознании Николая, потому что он жутко волновался, как мальчишка на первом свидании.
Рубашку следовало поменять. Но, как только он принялся стаскивать пиджак, в дверь позвонили, и Бородин накинул его обратно. Не заставлять же ждать гостью?
Вот уже чуть больше месяца в жизни Веры появился мужчина. Отношения нельзя было назвать прозаичными, они зародились немного с другого. И, если у всех поначалу вас двое, то у них была немного странная семья с приходящей мамой. Вера жалела Ваньку, но не только потому приходила сюда, её тянуло к немногословному Николаю, который больше любил дело, чем слово. Он никогда не открывал своих чувств, но то, как касался её, как обнимал за плечи, провожая, как старался во всём угодить, что не попросит, она чувствовала бо’льшую заботу чем с другими, которые были до него.