Он мог просто сказать «люблю». Слово, которое многим даётся без усилий. Слово, за которое не каждый готов отвечать, произнеся. Слово, которое в мире стало настолько обыденным, что теряло зачастую всякий смысл. Но нет, он описал это иначе. По-своему. И это было настоящее чувство, куда выше тех, о которых говорят другие.
- Можешь ли ты повторить вопрос, Коля? – голос Веры дрожал, как и слёзы, стоящие в глазах. Именно сейчас вершились судьбы. И даже не две, а три, и каждый это понимал.
- Какой вопрос? – спросил он хрипло, чувствуя, как снова пот заливает глаза. Но она молча. Она просто смотрела на него с лёгкой грустью, и нежная улыбка играла на губах той, что однажды вошла в его дом, чтобы навсегда остаться.
- Ты выйдешь за меня? – откашлявшись, произнёс он, уводя глаза. И мягкое касание прошлось по его ладони, уходя всё дальше, пока не добралось до лица. Пронзило током и заставило заглянуть в глаза напротив.
Она еле заметно кивнула, и это движение заставило его сердце забиться быстрее, дало силы, чтобы схватить её в объятия и целовать. Целовать до беспамятства, до скручивания внутренностей от счастья, до потери стеснения.
И, когда зелёное платье осталось на полу, а его большие ладони ласкали хрупкое женское тело, она шептала «Да», уверенная в том, что они будут счастливы.
Глава 19
Свадьбу решили отметить скромно, не раздувать, потому она была больше похожа на роспись, и мать, довольная, в новом платье, купленном по случаю, с короткой тёмной причёской, где тщательно был прокрашен каждый седой волос, стояла позади с букетом, ожидая, когда молодые поставят заветную закорючку в специальной тетради.
Вера была прекрасна. Она выбрала элегантное бежевое платье чуть ниже колена и белые лодочки. Её волосы были аккуратно уложены волнами и заколоты шпильками. Несколько белоснежных нежных цветов разместились на тёмной поляне волос. Никакой фаты, это было её желание. Неброский макияж и счастье, красившее лицо лучше любой косметики.
Николай выбрал тёмно-синий костюм и белую рубашку. Находиться в центре внимания мужчина привык, только не по такому случаю. Куда проще стоять на ринге, когда вокруг ревёт толпа, и тысячи глаз смотря на события, разворачивающиеся перед ними, чем стоять сейчас рядом с незнакомой женщиной – представительницей ЗАГСа, растягивающей губы и тараторящей заученные фразы, и гостями. Если бы не Вера, он бы никогда не пошёл на такое.
Бородин выдохнул, когда всё закончилось, и немногочисленные родственники и друзья поздравили их со вступлением в брак. Процессия переместилась в кафе, забронированное по случаю, и продолжила празднование.
- Верочка, - к ней подошла Лариса Ивановна, мать Бородина, - я рада, что Коле досталась такая девушка. Наверное, ваша скоропалительная женитьба может говорить только об одном? – она ласково обняла Веру за плечи, отчего той стало неловко. Ведь сейчас шли намёки о её беременности.
Разговора с матерью у Николая так и не было. Он не рассказал о своих намерениях, не поделился тем, что терзало душу. А просто пригласил на событие. И Вера не могла взять и сказать сейчас этой женщине истинную причину.
- Нет, Лариса Ивановна, я не в положении, - ответила спокойно, глядя в глаза, и та недоверчиво посмотрела на живот, будто там могло быть сейчас что-то видно.
- Ладно-ладно, - примирительно подмигнула, но всё равно для себя решила, что так оно и есть. Ну не хотят говорить сейчас, скажут потом. Главное – скоро внуки пойдут, и Коля при деле. И выкинул из головы этого ненужного мальчишку. Пусть своих детей на свет явит, а не чужими занимается.
Закончилось всё далеко за полночь, и Вера на правах жены ступила в дом. Они снова смущались, но теперь уже ничто не могло помешать их счастью.
Ваньки на празднике не было, да и не хотел Николай лишний раз показывать его на людях. Кто знает, чем обернулся бы его приход? Потом со временем всё уляжется, примут мальчишку, как ни крути. Но пока вот так нахрапом лезть не следовало.
Сестра с матерью успокоились, будто наличие Веры в жизни Николая было уверенностью в том, что он «остепенился». Но многое предстояло сделать перед тем, как забирать Ваньку.