Они выбрались из душного кабинета, пропитанного бюрократией, и обосновались в коридоре.
- Нахалка! – не удержалась от замечания Зинаида. – Своих роди, а не у чужих отнимай!
Вера лишь покачала головой, отворачиваясь в другую сторону. Разговаривать было бессмысленно. С такими только на их же языке, а уподобляться Зинаиде она намерена не была.
- Всё, хватит! – Борис повысил голос, встряхивая жену. – Раскудахталась, - оттолкнул он её от себя. – Совсем совесть потеряла, перед людьми стыдно.
- Стыдно, у кого видно! – заявила Зинаида. – А я своё отстаиваю. Вот скажи мне, для чего им мальчишка? Вы бы лучше другого осчастливили. Или своего родили. Тут их полным-полно, - развела она руки в стороны. – Нет же, вцепились, как клещи в моего, - ударила себя в грудь так, что было слышно, как кулак достиг грудной клетки. – А у меня душа болит.
- Болеть может то, что есть, - парировала Вера. Губы вытянуты в нитку, никаких эмоций. Она пыталась быть сдержанной. Учительский опыт помогал в этом.
- Это у меня души нет? – округлила глаза Зинаида, и Борис ухватил её за локоть, утягивая подальше. Она пыталась вырваться, но мужчина был непреклонен. Он что-то сказал ей, и она тут же сникла, погасла, словно он смог загасить фитиль, который никак не хотел тухнуть.
Она смотрела, как Борис идёт обратно к тем людям, что хотели забрать нехристя, и думала о своей жизни. Он только что напомнил ей, как чуть не ушёл из семьи. Разругался в пух и прах, но вернулся потому, что любил и боялся оставить детей. Сейчас терпение на исходе. Или Зинаида перестанет быть такой, или она будет жить одна.
Они молча сидели, ожидая, когда откроются двери, и Дарья Васильевна вынесет вердикт. И как только деревянная дверь отворилась и на пороге возникла низкорослая женщина, смотря на Веру, та всё поняла.
- Поздравляю, - ласково сказала, глядя на неё устало, - у вас мальчик.
Глава 20
Зинаида на прощание не вышла. Вернувшись домой поверженной, она свалила все вещи нехристя в одну кучу, не заботясь о тем, что нижнее белье и ботинки перемешались, а потом толкала их по пакетам, чтобы спустя сутки, проспавшись и передумав вообще снабжать мальчишку хоть чем-то, выпотрошить полиэтилен до последнего носка.
- Пусть тебе там новые папка с мамкой покупают, - бухтела она себе под нос. – А мои кровные нечего по чужим домам растаскивать. Проще на помойку отнести, чем таким неблагодарным отдавать. Чего смотришь? – ругалась в его сторону. Только собака лает, а не кусает.
Ванька светился от счастья, как начищенный самовар. После того, как он остался в кабинете со страшной тётей, она вдруг подобрела. Налила ему чашку горячего чая, подвинула конфеты и пряники, взявшиеся будто по мановению волшебной палочки. Говорила ласково, но серьёзно. И он ей всё рассказал. И как бьют его соседские мальчишки, и как Зинаида относится, и как отобрали подаренное на День Рождения. А дядя Коля хороший, ему хочется снова поехать к нему хоть ненадолго.
И вот желание сбылось. Ванька не мог поверить, что сейчас, уже после Нового года, на который он просил у Деда Мороза, чтобы мама подобрела, получит желаемое. Дед выполнил условия, только не так, как представлял себе Ванька, даже лучше. Куда лучше того, что может быть.
И когда за ним приехали, всё же бумажки не просто белые листочки, а подкреплённые печатью документы, которые пришлось переоформлять, он уставился на Бориса, ставшего перед ним на одно колено, и чувствовал, как щиплет нос от слёз.
- Ну, Ванька, - в глазах мужчины стояла какая-то вселенская тоска. – Не прощаюсь, - обещал Борис, которому мальчишка стал третьим сыном. – Просто переедешь, но это не значит, что больше не встретимся.
Ванька заплакал. Он плохо помнил тех настоящих родителей, фотографии которых хранились у Бориса, но последние три года хорошо отпечатались в его маленькой голове. Помимо плохого было ещё и нечто хорошее, но непременно связанное с невысоким мужчиной, на голове которого расположилась небольшая залысина.
- Ну всё, - остановил сам себя Борис. – Долгие проводы – лишние слёзы. Мы ж не навсегда, - усмехнулся сам с себя, стирая скупую мужскую слезу. Что смог забрать у Зинаиды, выдал Бородину и Вере.
- Не надо, - остановила его Вера, посмотрев на пакеты. – Пусть жизнь начнётся с нового листа. Мой класс, когда узнал, что Ванечка теперь перебирается к нам, принёс многое. От души, от себя. Потому что там родители другие, понимаете?