Зинаида смотрела из-за полупрозрачной занавески, считая, что её не видят. Нарочно приоткрыла окно, чтобы слышать, что городские скажут. Ишь, ничего им не надо, сами с усами. Хотелось выскочить и наговорить сполна, да только стерпела. Пусть уходят из её жизни и больше не возвращаются.
Настя, проходившая мимо из магазина, потеряла дар речи, когда увидела около соседей брата и подругу. Она остановилась, распахивая глаза широко, не в силах произнести ни одного слова, и ей казалось, что перед ней два предателя. Не сказали, что приедут, не зашли к ней, а прибыли за чужим, совершенно чужим и ненужным мальчишкой, нехристем. Что скажет мать? Что скажут люди? Что думать теперь станут?
Она бросила ненавистный взгляд на Веру, а потом Бородина, и, не поздоровавшись, прошла мимо. И вся её фигура, и даже плащ, развевающийся на ветру, говорили об обиде.
Только боялись они рассказывать, что прибежит и помешает, что устроит истерику на всю улицу, что… Да многих таких что, о которых рассуждали вечерами муж и жена.
- Ничего, - сказал зачем-то Бородин, будто подбадривая самого себя. Он не собирался терять семью, он хотел сделать её больше и дружнее. Мать поймёт. Настя поймёт. Все со временем осознают, что не было иного выбора, потому что именно этот способен сделать Николая счастливым.
- Готов? – поинтересовался у Ваньки Бородин, и тот обхватил маленькими ладошками плечи, чувствуя, как взмывает вверх. Над землёй. Он оторвал голову и посмотрел с этакой высоты.
- Совсем скоро ты станешь таким же большим, - подбодрил его Николай.
И потекла жизнь понемногу. У Ваньки будто всё было впервые. Своя комната, ласковое пробуждение по утрам, нежные женские руки, зачёсывающие волосы, свой личный стул и даже шкаф, где по полочкам разместились новые вещи. А внизу стояла коробка с личными игрушками. Не сломанными и доставшимися от Васьки, когда тому уже надоест играть с ними, а своими, принадлежащими только ему.
Он всё так же ходил с Бородиным на занятия, а с Верой на подготовку. Если бы она только могла определить его в свой класс, обязательно бы сделала так. Но в этом году её третьеклашки перейдут в четвёртый, а значит, набирать новеньких будут коллеги.
Вера предпочла учительницу средних лет: справедливую и ту, на кого можно положиться. Увы, не все педагоги вели себя педагогично, и у некоторых проскальзывала неприязнь, когда в класс попадали ученики неславянской внешности. Таким преподавателям не место в школе, как считала Вера. Учитель – тот, кто ведёт за руку, кто показывает, как следует верно смотреть на вещи. Чему такой человек может научить подрастающее поколение?
Однажды, когда уже лето вступило максимально в свои права, они втроём прогуливались по небольшому скверу. Бородин отправился за мороженым, а Вера сидела на лавочке с Ванькой, рассказывая ему о бабочках.
- Чё, курица, с нерусем загуляла? – послышались слова, и сердце Веры ухнуло вниз. Она ещё не видела тех, кто говорил, но понимала: обращаются точно к ней. Повернув голову вбок, различила нескольких парней, которые лузгали семечки, и спокойно ответила.
- Я не делаю вам зла.
- Слыхал, Серый, - заржал один из них, толкая соседа, - не делает. Да ты, когда легла под узкоглазого, о чём думала?
Несколько прохожих бросили робкие взгляды и поспешили удалиться. Это не их война, не их дело.
Вера обняла Ваньку, продолжая сохранять спокойствие.
- Прошу вас идти дальше, куда шли. Нам не нужны проблемы.
Она пыталась говорить просто и тихо, не вызывая никакой агрессии со стороны. Но подобные методы не всегда срабатывают, особенно, если люди настроены на конфликт.
- Так у тебя уже давно проблемы, - подошёл один из них ближе, устанавливая ногу на скамейку рядом с ней и нависая. Он оскалился, будто хотел показать свои жёлтые, пахнущие никотином зубы поближе, и Вера сглотнула подступивший к горлу ком.
Ванька вырвался и ударил, как его учил Бородин, доставая врагу до паха. Парень ойкнул и схватился за самое ценное, а еще один в несколько шагов оказался рядом, хватая мальчишку за волосы. Всё произошло настолько стремительно, что Вера не успела ничего сделать.