- Ишь, чего! – хмыкала Зинаида. – Кому ты тут его показывать собрался? Днём с огнём не сыщешь доктора нормального.
- Значит, в город надо отвези, там пусть посмотрят.
- Своих детей не возил, а этого повезёшь? – ахнула жена. – Борька! Притащил домой не пойми кого, а теперь он тебе дороже сыновей и дочки стал!
- Да не говори ерунды! И перестань мальчишку обижать. Ему и без тебя несладко приходится.
- А про меня кто спросил? Сладко мне или нет?
- Не гневи Бога, Зинка. Язык без костей. Не человек, а недовольство ходящее. То тебе денег мало, то детей много. Счастье это – дети.
Борис обнимал ласково Ваньку, и в такие минуты мальчишке казалось, что не так уж плохо жить не белом свете. Что и на его долю есть любовь.
- Своих так не ласкал, - не унималась Зинаида. – А этого вон как обнимаешь.
- Маленький он самый, понятное дело! – защищал на сей раз Борис сам себя.
- А твои маленькими не были? – не унималась жена. Ох и злил её этот подкидыш, сил никаких не было. А вот терпела, ради мужа терпела. Всё ж любила его всей душой, как могла. Бранилась по чём свет стоит, могла полотенцем шлёпнуть, а всё ж любовь у неё была: дефективная, но какая есть.
Борис никогда с пустыми руками не приезжал. Кроме денег привозил он детям сладости. Так и теперь, выложил на стол гостинцы, а всё что-то на груди припрятал. И, когда они вдвоём оставались, всегда отдавал. И Ванька быстро, боясь, что его другие застукают, ел, закрывая от удовольствия глаза.
Чуял Борис, что несладко тут Уйбаану, когда его нет. Да что поделать? Уж ловил мальчишек, что его задирают, говорил с ними. А те всё одно.
- Нехристь да вражина.
А что с детей взять, коли вся деревня так говорит? Даже друзья, с которыми Борис собирался по вечерам, будучи дома, у виска крутили. Мол, кого привёл.
- Да мальчишка он просто, такой же, как все!
- Ты б, если хотел дело доброе сделать, нашего взял, светленького, славянина, - кряхтел Никифорович после очередного стакана, закусывая салом. – А этого куда приволок? Пусть свои за ним смотрят.
- Да что ж вы все взъелись за его глаза? – вскипал Борис. - Ну и пусть не такой, как мы лицом, а душа у него светлая, чистая. Таких поискать! Знал бы ты его отца!
- И благо, что не знаю. Ну, - поднимал стакан, - дрогнули.
Только по одному думал Борис, а остальная деревня по-другому. Лишь бабка Лукерья, которой шёл 85-й год, привечала Ваньку. Жалостливая была да подслеповатая.
Так и рос Ванька в семье, что его ненавидела, да в деревне, что считать его за человека не хотела.
Глава 3
Николай обещался через неделю, а приехал сегодня, потому никто его не встречал. Добрался до знакомого дома, который в последний раз видел лет пять назад, и, открыв калитку, услышал, как зашлась хрипом старая собака. Белка всё ещё была на службе, правда сдала. Глаза уже плохо видели, но слух оставался чутким, потому и принялась оповещать хозяев о том, что во дворе кто-то появился.
- Ну что ты, Белочка? – спросил Николай ласково, и тут же та приветливо замахала хвостом, словно узнавая того, кто подкидывал сахарные косточки в далёком прошлом. Бородин опустил большую руку на поседевшую голову и потрепал сторожа ласково. – Недолог наш век, Белка, - вздохнул, заглядывая в добрые глаза, и она преданно отвечала ему всем своим собачьим сердцем.
- Колька, - ахнули позади, и Бородин тут же распрямился, готовый к объятиям. Развернулся, раскрыл руки, а потом хлопнул себя по швам и поднял сумку, направляясь к крыльцу. – Ты чего не сказал, что сегодня? – вытирала сестра руки о передник. – Я стол бы накрыла.
- А вот и посмотрим, что сами хозяева едет, - улыбнулся он, поднимаясь выше. Поцеловались, обнялись и в дом.
- Мальчишки на улице бегают где-то, - оповестила его Настя. – Толя в магазин пошёл, а я вот – на хозяйстве, - махнула она в сторону плиты, на которой стояло три кастрюли. – Ты проходи давай, располагайся. Я же тебя на следующей неделе ждала, - сетовала Настя, которая нарочно и подругу свою пригласила погостить в ту же неделю, вдруг, сойдутся два одиночества?
- Да не суетись ты так, - успокоил её Бородин, усаживаясь за кухонный стол и приглаживая волосы после шапки, - брат просто приехал, а не проверка, - рассмеялся.