- Фуууух, - выдохнул тот, и по его голосу Вера почувствовала, что он тоже переживал. Такими должны быть настоящие друзья. Кто сразу бросается на помощь и переживает, как за себя самого. – Хорошо, Вер, спасибо, что позвонила. Дам парням отбой. Ты в любое время набирай, я всегда на связи. Всем поможем, чем можем.
Выскочив из такси, она буквально ворвалась в кабинет Дарьи Васильевны, увидев в углу на кушетке понурого Ваньку.
- Рассказал всё, - женщина сидела, заполняя бумаги и смотря на посетительницу поверх компьютерного монитора. – Вань, - обратилась к нему. – Если они к тебе плохо относятся, я заберу, ты только скажи. Тут всегда лучше. Столько детей и никаких родителей, лишь воспитатели приходящие. Правила свои, нет личной комнаты. О спорте можешь забыть. Да и кому он нужен, да Вань? Правда?
Ванька молчал. Он боялся поднять глаза на Веру, которая за эту ночь будто постарела. Её плечи опустились, лицо выражало вселенскую печать и отчаянье, и вся её фигура говорила о том, что она ужасно устала.
- Вань, пойдём домой, - лишь попросила она.
- Вы же понимаете, что я должна оформить случай, что ваш ребёнок сбежал из дома? – представительница опеки изогнула бровь.
- Понимаю.
Вера опустилась перед ней на стул и замерла.
- Пишите, что надо. Не досмотрела. Виновата.
И всё. Она могла рассказывать, что сейчас её муж в тюрьме, как тот человек, что сейчас в больнице. Объяснять, что сложно, невыносимо сложно и тяжело одной, когда на тебя свалилось всё разом. Но вместо этого сидела и молчала.
- Да знаю я всё, - вздохнула Дарья Васильевна. – Говорила с ним, - кивнула в сторону ребёнка. – Он же с самого утра тут околачивается. До адреса вашего не так далеко, наверное, у прохожих спрашивал, как добраться. А вот ночь провёл в парке, говорит, что у вашего дома. Лёг в кусты и спал, пока дворник какой-то не разбудил.
Она устало закрыла глаза, прижимая к векам тонкие пальцы.
- Идите. Помогайте мужу, занимайтесь семьёй. А ты, Вань, прежде чем глупости подобные совершать, говорить научись с родными. Ещё повезло, что меня сегодня будто толкнуло раньше сюда прийти. А если б кто-то другой наткнулся на тебя? Всё. За забор, и прощай вольная жизнь и спорт. Ты не бросай бокс, слышишь? Он из тебя человека сделает.
Вера молча. Она крепко держала маленькую ладошку в своей и не намеревалась отчитывать мальчишку, а он ждал, когда настанет момент и придётся выслушивать слова. Ваньку следовало с кем-то оставить, потому что предстояло узнать, как дела в больнице, ведь по телефону ей отказались давать такие сведения, но она взяла его с собой.
- Я Николаю ничего не скажу, - она смотрела на дорогу, пока мимо проплывали зелёные кроны деревьев, и Ванька повернулся в её сторону. – Если тебе с нами плохо – ты волен уйти. Но никогда не решай за людей. Только им ведомо, что заключено внутри. Я бы не простила себе, случись с тобой что-то, как и Николай, который вступился за нас. Мы семья, Вань, самая настоящая семья, где все должны помогать друг другу.
Если мне плохо – ты будешь рядом. Когда случится что-то в школе, мой черёд поддерживать. Нас трое, это и есть семья. И никакие проблемы не должны вставать между нами, потому что лишь вместе мы сильны.
Телефон мелодично тренькнул, доставляя сообщение, и Вера открыла его.
«Ты и твой муж пожалеете о том, что сделали», - гласила угроза, и Веру обдало жаром.
Отправитель неизвестен, но речь явно о случившемся. Как могли найти её телефон? И что теперь делать?
Она расплатилась с таксистом, выбираясь на улицу, и направилась в сторону больницы. В холле было многолюдно, и она подошла к окошку охранника, который сторожил вход в приёмный покой.
- Здравствуйте. Мне нужно узнать о судьбе одного человека, - обратилась к мужчине, пытавшемуся вписать в клеточки кроссворда верное слово. Он поднял на неё глаза с удручающим видом, будто к нему с подобный вопросом обращались уже в тысячный раз.
- Родственница?