- Нет, в том-то и дело, - Вера покачала головой.
Она пыталась объяснить ситуацию, не вдаваясь в подробности, когда увидела знакомое лицо. Женщина смотрела на неё с презрением, будто заведомо ненавидела, и Вере стало не по себе. Следовало уйти, потому что она умела делать выводы. Но, проходя мимо, женщина перегородила дорогу.
- Вот, значит, чему в школах нынче учат, - сжала она зубы, говоря сквозь них.
- Дайте, пожалуйста, пройти, - Вера сделала шаг в сторону, надеясь проскользнуть с этой стороны.
- А чего такая тихая стала? – не отступала та. – Племянника моего уложили в реанимацию и радуетесь?
Вера попыталась обойти полную женщину, которая держала оборону. Квартиру они выбрали намеренно недалеко от школы. Чтобы и Вере было удобно ходить на работу, и Ваньке возвращаться после занятий домой и не ждать никого. А парк как раз между школой и домом располагался. Неудивительно, что там могли быть знакомые. И надо же было такому случиться, что не просто знакомые, а тот самый желтозубый оказался племянником родительницы из её прежнего выпуска.
Нина всегда была скандальной. Требовала отчитаться по каждому рублю, сданному на нужды класса. Не желала участвовать в общественной деятельности с дочерью и качала права касательно оценок. Когда девочка перешла в пятый, Вера выдохнула, потому что устала от её матери за эти четыре года. И вот теперь Нина снова стояла перед ней, только на данный момент вопрос был не в школьных стенах, а в больничных.
- Я всё сделаю, чтоб твой муженёк сгнил в тюрьме! Вот посмотришь.
Глава 23
Последующая неделя была адом. Вера худела на глазах, изводилась, не спала, пока Семён искал верные пути решения. И нашёл.
Желтозубый, который пошёл на поправку, заявление писать не стал. Ему выдали средства на лечение и предупреждение, что следующий раз может последним. Сочетание деньги-страх – лучшее, что может быть в этом деле, и, когда около дома остановилась знакомая иномарка друзей, из которой выбрался на свет Бородин, Вера не могла сдержать слёз. Он снова был с ней, рядом.
Небритость, тронувшая щеки и подбородок, сочеталась с потухшим виноватым взглядом, будто всем своим видом Бородин намеревался просить прощения у жены.
- Ты дома, - прижималась к его груди Вера. – Это главное. Всё позади.
Семён молчал, смотря на воссоединившуюся семью, и не улыбался. Ему столько пришлось совершить звонков, найти людей, разобраться со всем, что он чувствовал себя усталым и выжатым.
- Давай, Коль, - протянул ему руку, пожимая по-дружески. – Из жизни нужно извлекать уроки.
- В долгу перед тобой, - увёл глаза Бородин.
- Да ладно тебе. На то и нужны друзья. А с женой тебе повезло, - подмигнул Вере, и та кивнула ему. Этому человеку они обязаны многим. Если бы не Семён, всё могло закончиться ужасно.
Они поднялись наверх и первым делом Бородин отправился в ванную, чтобы привести себя в порядок и смыть запах казённых стен. За это время Николай столько думал о произошедшем, о том, что подвёл и Веру, и Ваньку. О том, что причинил вред здоровью человека, хотя мог остановиться и попробовать поговорить. Только злоба обуяла сердце, ненависть за то, что его семью третируют, затмила разум. Заставила бросить в бой всё умение и мастерство, которому он учился в жизни. Не для того создано его тело, он спортсмен. И в тот момент совершенно забыл об этом, заставил переживать всех близких и друзей. Ему было стыдно за эти дни, которые они провели без него, но следовало жить дальше.
Он долго мылся, будто могла вода смыть с него то время, что он провёл вне дома. Могла утихомирить сердце. Лезвие, которое каждое утро тщательно снимало щетину, снова скользнуло по лицу, приводя его в порядок. И когда из ванной показался знакомый Бородин, на столе его уже ждал тёплый суп, а за столом сидела его семья. Лучше которой не было на свете.
- Позвони маме, - Вера мыла тарелки после обеда, пока Бородин боролся с Ванькой на руках. – Она волнуется.
Николай посмотрел на жену. Всё же какое у неё большое сердце. Несмотря на то, как отнеслись к ней его родственники, не озлобилась, не затаила обиду, а переживает, будто сделали они в этой жизни ей только хорошее.
- Я Насте написала, - добавила. – Сестра всё же, волнуется.
- Не отошла?
- Не знаю, - пожала Вера плечами. – У всех свой срок.