Хаксли: Я не играю в настольные игры.
Лотти: Карточная игра.
Хаксли: «Уно»?
Лотти: Это вопрос или ответ?
Хаксли: Ответ. Это единственное, что я смог придумать. Время от времени Брейкер заставляет нас играть в «Уно» Attack. Это весело.
Лотти: О-о-о, я обожаю «Уно» Attack. Когда карты летят прямо в тебя, становится не так-то просто. Хороший ответ, Хаксли. Принимается.
Хаксли: Рад слышать. А теперь мне пора вернуться к работе.
Лотти: Увидимся за ужином.
– Ты специально попросил об этом? – спрашиваю я, когда Рейн выходит из столовой.
Хаксли выглядит особенно привлекательно в черной рубашке. Он кладет салфетку на колени, а затем тянется за домашним соусом с хреном.
– Из-за тебя мне захотелось поесть стейк. Надеюсь, тебе не придется отправлять свой обратно.
– Плут, – говорю я. Он выливает немного соуса на свой стейк, а затем передает соусницу мне. Наши пальцы соприкасаются, и по какой-то причине из-за прикосновения его теплой руки волна похоти проносится вверх по моей руке и прямо к сердцу. Откуда, черт возьми, это взялось?
Откашлявшись, я сообщаю:
– Выглядит хорошо. Картофель и… еще раз, что это за зеленые штуки?
– Брокколи.
Хаксли отвечает монотонно и коротко, что наводит меня только на одну мысль – если я хочу общаться так, как мы общались вчера, его нужно снова растормошить. Во время обмена сообщениями он кажется довольно открытым, но вживую снова напряжен. Хорошо, что я знаю, как заставить его снова стать собой.
– Брокколи выглядят как нечто из книги доктора Сьюза.
– Она вкусная.
– Что это на ней такое? – интересуюсь я, пытаясь понять, может ли он говорить не так односложно.
– Уксус с горчицей. – Хаксли разрезает свой стейк. Так, ну ладно…
Ломаю голову над тем, какой вопрос еще можно задать, когда он говорит:
– Сегодня, как и обещал, я связался с Дэйвом. Попросил о встрече, чтобы обсудить дела.
Вот черт, я забыла, что он собирался организовать встречу, хотя признался, что ему нужно больше времени, чтобы наладить неформальные отношения. Теперь чувствую себя виноватой. Прошлым вечером, когда я сказала, что устала, у меня был момент слабости. Я была расстроена, и вполне заслуженно, учитывая, насколько замкнутый человек мой фальшивый жених. Но вчера вечером это разочарование переросло в нечто другое – в признательность.
Признательность за то, что он расслабился и принял мою идею без недовольного взгляда или слова.
– Не нужно было звонить Дэйву, – ворчу я. – Просто вчера я была не в настроении. Не стоило говорить тебе, что я хочу все прекратить. – Поднимаю голову и смотрю на него. – Прости.
– Все нормально. Надо думать о бизнесе, – довольно сухо отвечает Хаксли. – Дэйв постарается найти время на этой неделе. Когда он назначит встречу, я скажу ему, что ты занята и не можешь встретиться с Элли.
– Хаксли, тебе не обязательно так делать. Я подписала контракт. Я могу пойти на шопинг с Элли.
Он смотрит на меня и строго говорит:
– Все в порядке.
А кажется иначе.
Судя по всему, разговор окончен. Только я подумала, что Хаксли начинает открываться мне, как он снова превращается в молчуна. Не уверена, пойму ли когда-нибудь эти перепады настроения или почему они случаются, ведь он не позволяет мне подойти достаточно близко, чтобы понять причины его поведения.
Но я думаю, что для него это всего лишь «бизнес»… верно?
Как же я устала от этого. Этого термина. Когда бизнес стал таким безличным? Когда моя мама начала свое дело в сфере клининга, еще до того, как ее наняли старшим менеджером на ее нынешнюю должность, она никогда не была такой равнодушной. Наоборот, старалась вести себя дружелюбнее. Это стало одной из причин, почему клиенты так любили ее, – потому что она заботилась о них, потому что она была на самом деле неравнодушной. Хотя, если честно, мамин бизнес был связан с обслуживанием клиентов, в то время как Хаксли занимается заключением сделок по приобретениям.
Но это не объясняет, почему у Хаксли возникла потребность вести себя подобным образом.
Посмотрим, смогу ли я расшевелить его, как вчера вечером.
– Время вопросов, готов?
Приподняв бровь, он смотрит на меня. На миг мне кажется, он откажется участвовать, но затем он снова смотрит на стейк и разрезает его.
– Готов.
Боже, сегодня вечером будет трудно вытащить его из скорлупы.
Надо придумать интересный вопрос, который заставит его говорить более развернуто.
Хм…
Что-то, что его заинтересует. Придумала.
– Куда бы ты отправился, если бы у тебя была лодка? – Простой вопрос с возможностью пояснить подробности.
– У меня есть лодка. Яхта, если тебе важна терминология.
Так-так.
– Правда? – спрашиваю я, почему-то удивляясь. Конечно, у него должна быть яхта, он же миллиардер, который живет у океана. Почему бы ему не иметь яхту? Иначе он был бы как… э-э… как рыцарь без коня. Конечно, справедливое сравнение. Ну, и меча, конечно.
– Да, у нас с братьями одна на троих, потому что мы решили, что будет глупо покупать каждому по яхте, тем более что мы не так уж часто используем ее.
Здраво.
– Хорошо… Итак, если бы ты мог отправиться куда угодно на своей яхте, куда бы ты отправился?
– На Аляску.
– Аляску? – спрашиваю я, еще больше удивленная ответом. – Почему Аляска? Я думала, ты скажешь, например, Средиземное море, потому что, ну, знаешь, мне кажется, именно туда и отправляются богатые люди.
– Я выбрал Аляску, потому что там просто завораживающе красиво. Обилие покрытых снегом гор, голубая вода, высокие сосны и дикая природа. – Хаксли кивает. – Я бы с удовольствием исследовал те места.
– Постой, хочешь сказать, ты из тех, кто готов снять костюм и нацепить походные ботинки?
– Это твой второй вопрос? – хмурится он.
– Считай, что это да, – лукаво улыбаясь, говорю я.
Левый уголок его рта чуть приподнимается, а затем Хаксли сообщает:
– Мне нравятся походы.
– Этого не было в списке твоих любимых способов развлечения.
Он пожимает плечами.
– Ну, мне нравится заниматься этим. Здесь есть несколько подходящих троп, особенно на холмах. Мы с братьями стараемся выбираться туда хотя бы пару раз в месяц. У нас не так уж много свободного времени, но да, на яхте я бы отправился на Аляску, а там пошел бы в поход, чтобы посмотреть на природу и пожить в палатке.
– И что тебе мешает сделать это?
– Время, – отвечает он. – Его всегда мало.
– Но ведь ты мог бы отойти от дел, у тебя куча денег, которых хватит не на одну жизнь, зачем продолжать?
Он отрезает кусок стейка и протыкает его вилкой. Когда темные глаза встречаются с моими, я чувствую, как у меня перехватывает дыхание. От притаившегося там напряжения меня бросает в дрожь.
– Мы не можем просто взять и свернуть бизнес. От нас зависит много людей, мы даем им средства к существованию. Пока я не посчитаю, что пора найти человека, который продолжит наше дело, я буду работать ради тех, кто работает на меня.
Слушая Хаксли, его резкий тон и немногословные ответы, можно было бы подумать, что у этого человека нет сердца, но потом он выдает такое. У него куча денег, он может улететь в любую точку земного шара и больше никогда не работать, но считает, что обязан посвятить свое время людям, потому что они отдали ему свое.
И это поражает меня сильнее, чем я ожидала.
– Хаксли, это очень щедро. Ты заставляешь меня думать, что под этой отутюженной рубашкой все-таки есть сердце.
– Оно там, когда это необходимо. – Он отпивает воды и спрашивает: – Лучшее место, в которое ты ездила в отпуск?