– Ого, – отвечаю я. – Честно говоря, не ожидал от тебя таких слов. Я думал, что этот разговор пойдет в совершенно другом направлении, даже был готов начать умолять тебя.
Дэйв смотрит на часы.
– Если хочешь встать на колени и умолять о прощении, у меня еще есть минут пять. – Он усмехается, и я нервно смеюсь, потому что, черт возьми, я бы опустился и до такого. – Но если серьезно, я все время вспоминаю, как вы двое выглядели после занятия для будущих родителей. Я видел изменения в тебе, заметил, что ты стал более спокойным. Исчезла твоя обычная суровость, и я оценил перемену. Мне понравилось это преображение, и я надеюсь, что оно продолжится. Хаксли, ты хороший человек. А теперь придумай, как исправить все с Лотти, потому что я знаю, что Элли захочет пригласить вас двоих на праздничный ужин.
– Было бы здорово, Дэйв. Спасибо. Правда, спасибо тебе за все.
Он направляется к двери моего кабинета.
– Я тот парень, который может найти хорошее почти в любой ситуации. Но знаешь, со стороны других деловых партнеров ты вряд ли встретишь такое понимание, так что не советую снова проворачивать трюк с фальшивой невестой и ненастоящей беременностью.
– Поверь, больше никогда.
– Приятно слышать. Будем на связи. – Он машет мне рукой и уходит. Когда я понимаю, что он уже далеко, опускаюсь в кресло и выдыхаю.
Вашу мать.
Через несколько минут Брейкер и Джей Пи врываются в мой кабинет.
– Черт, он неважно выглядит, – замечает Брейкер. – Что это у него на лбу? Пот?
Джей Пи подходит ближе.
– Черт, это пот. А он никогда не потеет.
– Что случилось? Нам крышка? – спрашивает Брейкер. Я сжимаю руки и смеюсь.
– Он смеется. Это хороший смех или безумный? – гадает Брейкер.
– Звучит слегка маниакально. Думаю, он сошел с ума, – отвечает Джей Пи.
– Он согласен на сделку.
– Что? – одновременно восклицают Брейкер и Джей Пи.
– Некогда рассказывать подробности. Мне надо придумать, как исправить все с Лотти. Вот что важно. – Встаю и провожу рукой по волосам. – Черт, я даже не знаю, с чего начать.
– Надо сделать все как следует, – говорит Брейкер.
– Ты пошел ва-банк, заключив с ней контракт, с таким же успехом можешь пойти ва-банк в отношениях, – смеясь, произносит Джей Пи.
Тут на меня снисходит озарение.
– У меня идея. – Я подхожу к своему столу, чтобы убрать в карман телефон и ключи. – Пусть адвокаты свяжутся с адвокатами Дэйва. Я позвоню вам из машины и все объясню.
Затем, не прощаясь, выхожу из своего кабинета и прохожу мимо Карлы.
Мне нужно успеть сделать кое-что до вечера.
Глава 23
– Келси, что я делаю? – спрашиваю я, глядя в окно, где мимо меня проплывают шикарные дома района Флэтс.
– Собираешься выслушать его. – Ее успокаивающий голос на том конце провода не помогает притупить мою нервозность.
Несколько часов назад я получила от Хаксли сообщение о том, что в шесть тридцать к дому Келси приедет машина и он надеется, что я сяду в нее. Я едва сдержалась и не написала ему, что передумала и не смогу прийти на ужин, потому что при мысли о том, чтобы увидеть его сегодня вечером, я чувствую тошноту.
Но Келси заставила меня сделать несколько глубоких вдохов, подбодрила меня и сказала, что причина моей хандры в том, что я люблю его, и это чувство не пройдет, пока я не выслушаю его.
Тогда я думала, что сестра права. Теперь, приближаясь к его дому, я начинаю думать, что, возможно, она ошибалась.
– Я не чувствую себя красивой. Он подумает, что я выгляжу ужасно.
– Ты выглядишь просто потрясающе, и даже если кто-то подумает иначе, что с того? Если Хаксли любит тебя, для него ты будешь красавицей независимо от того, насколько заплаканы твои глаза.
– Мне надо было нарядиться. Сделать макияж.
– Невозможно накраситься, если постоянно плачешь. Помнишь, мы пытались, и в итоге ничего не вышло.
– Келси, я совершила ошибку. Не думаю, что стоило ехать сюда. Я не готова.
– Лотти, не уверена, что ты будет когда-нибудь готова.
– Я чувствую себя разбитой, – тихо говорю я. – Не помню, чтобы такое бывало раньше. Когда Анджела уволила меня, я думала, что оказалась на дне, но то, что я чувствовала тогда, не сравнится с тем, что я чувствую сейчас. Я считала, что у нас отношения, а потом он просто взял и все разрушил. – Делаю глубокий вдох, одинокая слеза скатывается по моей щеке. – Не знаю, как избавиться от этого чувства опустошения.
– Ты имеешь полное право испытывать то, что испытываешь, эти эмоции возникли не просто так, – утверждает Келси. – Но, Лотти, есть причина, по которой Хаксли хочет, чтобы ты пришла сегодня вечером, почему он зашел сегодня утром. Он знает, что все испортил. Мы все совершаем ошибки – и возможно, его ошибка серьезнее промахов остальных, – но он пытается все исправить. Если ты действительно любишь его, то дашь ему шанс попробовать. Это и есть любовь, да? Разве нам с тобой не приходилось прощать друг друга за то, что мы ссорились, не считаясь с последствиями?
Еще больше слез стекает по моему лицу, когда я вижу знакомые ворота, за которыми расположен дом Хаксли. Сестра права. Боже, всего несколько недель назад я обидела Келси, ляпнув кое-что, совершенно не задумываясь, и… и она простила меня. Делаю глубокий вдох, когда водитель нажимает на кнопку, и ворота открываются. Назад дороги нет. Когда мы проезжаем внутрь, я вижу, что Хаксли стоит на крыльце рядом с дверью и ждет меня.
– О боже, я вижу его. Келси, я не могу этого сделать. Не могу. Я не в форме.
– Тогда будь не в форме рядом с ним. Люблю тебя, сестренка. У тебя прекрасное сердце. Открой его Хаксли. – А потом она отключается как раз в тот момент, когда водитель паркуется.
Судорожно вытираю слезы, но, к сожалению, они продолжают течь, даже когда Хаксли подходит к машине и открывает дверь. Стоит ему взглянуть на меня, как в его взгляде появляются тоска и сожаление, а затем он протягивает мне руку.
Не готовая терпеть его прикосновение, самостоятельно выхожу из машины.
Хаксли не комментирует мое поведение, но я вижу, что он разочарован моим отказом.
Откашлявшись, он говорит:
– Спасибо, что пришла.
Вытираю лицо и просто киваю. Говорить мне так тяжело, что, кажется, сейчас невозможно выдавить хотя бы слово.
Шквал эмоций захлестывает меня, когда я вижу его в простых джинсах и футболке, с взъерошенными волосами, и я чувствую, что погружаюсь в пучину неуверенности.
Должна ли я быть здесь?
Стоит ли дать ему второй шанс?
Если я чувствую себя так ужасно после одного разочарования, что он может сделать со мной в будущем?
И почему я так страдаю, почему испытываю такие сильные эмоции?
Возможно, потому что Келси права. Я очень люблю его, сильнее, чем я думала. Мое сердце тянется к нему. Желает его. Но оно также настороже. Хаксли играет с моим сердцем, раздирая его на части, вселяя в него тревогу и неуверенность.
– Не против, если мы зайдем внутрь? – спрашивает Хаксли. Я качаю головой, и он указывает в сторону двери, а когда я делаю шаг вперед, кладет руку мне на поясницу. В мой позвоночник словно попадает молния, что заставляет меня выпрямиться и напрячься. Хаксли тут же замечает мою реакцию и убирает руку, вероятно подумав, что мне неприятны его прикосновения. Но я отреагировала так по другой причине, потому что не понимала, как сильно мне этого не хватало…
Он открывает мне дверь, а когда я прохожу, сообщает:
– В столовой все готово.
Все готово? Что это значит?
Что именно он подготовил?
Волнуясь и нервничая, я иду в столовую, где вижу накрытый на две персоны стол. Там стоят два закрытых крышкой блюда, два стакана с водой и папка с файлами. Свет приглушен, на заднем плане играет Fleetwood Mac, и, кажется, в доме нет ни души, кроме нас с Хаксли.