Потираю напряженной ладонью подбородок и вижу, как в комнату входит Линдси.
Фак! Фак! Фак!
Бежать поздно.
Легкие резко слипаются, и я жадно пялюсь на ее красивую наливную грудь. На розовые сосочки с маленькими ареолами, которые хочется без остановки ласкать языком.
— А-а-а-а-а, — верещит как бешеная, заметив меня, и мгновенно прикрывает ладошками аппетитные сиськи.
А я ногами врос в пол, кадык резко дергается, и я не перестаю откровенно рассматривать тело девчонки. Цепляюсь за небольшую красную клубничку, которая находится на том же самом месте. Значит, спиздела, стерва.
Скольжу ниже, одновременно и хорошо, и плохо, что она уже в трусиках. Я не знаю что со мной было бы, если бы я увидел ее нежные и аккуратные складочки.
— Джей, что ты стоишь как дебил, свали нахрен отсюда!
Меня оглушает ее крик, и я возвращаюсь в реальность. Ее глаза широко раскрыты, и я чувствую себя настоящим дерьмом, потому что вижу, что она меня боится. Пытается казаться сильной, но у нее хреново выходит.
В два шага оказываюсь возле дрожащего тела и несильно закрываю ей рот ладонью.
— Тише, Линдси, не шуми, — шепчу растерянно, — я ничего тебе не сделаю.
Она быстро моргает своими пушистыми ресницами и не решается пошевелиться. Боится, что я возьму ее насильно или причиню боль. Только руки сильнее стискивает на груди, пряча от меня свои соблазнительные горошинки.
И это правильно.
— Я пришел, чтобы…, — резко осекаюсь, бля я хочу наслаждаться ее телом, я хочу, чтобы она дрожала не от испуга, а от оргазма. — Чтобы предупредить.
Невыносимая пытка.
Нервно сдергиваю с вешалки ее же куртку, осторожно накрываю голые плечи и помогаю ей всунуться в рукава, насильно стискивая концы одежды и тем самым прикрывая грудь.
Сам не понимаю что творю, но действую на каком-то ебаном подсознательном потоке, и уверен, что все делаю правильно.
— Будь осторожна, Клубничка Лин, — застегиваю молнию на ее куртке, чтобы наконец-то отделаться от мыслей о ее сиськах. — Многим парням понравилось, что ты целочка, так что береги себя.
Она озадаченно хмурится и смотрит на меня снизу вверх. Молчит, и я не могу понять что творится внутри нее. Всегда все ясно: если орет и бесится – ненавидит, сейчас полный игнор и оцепенение.
Да я, сука, и сам не знаю что чувствую. Впервые так растерян перед голой девчонкой.
Смотрю в ее глаза, зрачки с яркой зеленой радужкой хаотично бегают по моему серьезному лицу. Стискиваю челюсть, разжимаю пальцы, которые неконтролируемо вцепились в куртку, и быстро покидаю раздевалку.
Что это, блять, было?
ГЛАВА 13.
Джейсон
Паркую свою спортивную тачку недалеко от ресторана. Бросаю взгляд на наручные часы, до встречи с отцом еще около двадцати минут. Мчал из «Империала» со скоростью света, сильнее стискивая руками руль. Пытался разобраться в своих внезапно проснувшихся чувствах. С какого это рожна мне не похер на эту чертову девчонку? И почему меня так штырит только от одной мысли, что она может подарить себя другому придурку?
Нервно цокаю и с размаха открываю дверь машины. Вылезаю из салона и достаю из кармана сигареты. Я на пределе. Меня люто кроет. Хочу немного успокоиться, но мой организм словно играет против меня. Глубоко затягиваюсь и шумно выдыхаю отраву из легких. Затем еще долгая тяга, и струи серого дыма резво вылетают из носа.
Прикрываю дверь и опираюсь спиной о кузов. Чешу пальцами лоб, затем скрещиваю руки на груди. Внутри какой-то гребанный калейдоскоп, который специально меня терроризирует и не дает расставить все по своим местам.
Так, Джей, начнем с начала.
Линдси красивая девчонка, таких в «Импераиле» полно. Почему именно она? Давай, чувак, собирай свои расплавившиеся мозги в кучу.
Затягиваюсь еще, сигарета почти истлела, а мне не становится легче, словно на плечи погрузили тяжелый камень. Тушу окурок и разворачиваюсь на сто восемьдесят градусов. Теперь прислоняюсь торсом к кузову и кладу руки на крышу моей невысокой тачки. Внимательно рассматриваю прохожих, будто они помогут мне разобраться со ступором, который сковывает все мышцы.
Обеспокоенный взгляд скользит по высоким витринам, в кафе сидят люди, отдыхают. Но вдруг я цепляюсь за мужика в полицейской форме и недовольно морщусь. У меня на них аллергия. Когда отец полностью уходил в работу, а я был предоставлен сам себе - меня много раз принимали. В основном за хулиганство. И когда мне стукнуло шестнадцать, у нас с отцом состоялся серьезный разговор. Он смог донести до меня словесно свои рассуждения, рассказывая о не радужных перспективах, которые меня ждут, если я пойду и дальше таким путем. Мозги встали на место.