Вечер прошел просто нереально. Хотя я дал себе зарок питаться дома только здоровой пищей, Колтон все-таки развела меня на пиццу. Мы съели ее, смотря последний выпуск "Американского ниндзя", после чего до самого утра рубились в приставку. Хотя я считал себя хорошим игроком, Колтон несколько раз уложила меня на лопатки и страшно обиделась, когда я назвал ее гиком.
Это было странно вот так просто проводить время вдвоем. Если кто-то из девушек и задерживался у меня дома, мы, как правило, проводили все время в постели. Не считая нескольких поцелуев, мы с Колтон вели себя как дошколята. Даже Энжел Рочестер не нашел бы к чему придраться. И хотя мне чертовски хотелось уложить Колтон в постель и довести ее до оргазма, был какой-то кайф откладывать это на потом, зная, что это потом обязательно наступит и предвкушая его.
- Ты на меня пялишься, - пробормотала она, глядя на меня сквозь полуопущенные ресницы.
- Доброе утро.
- Доброе. Уже нужно вставать?
- Сегодня суббота. Мы можем валяться в постели столько, сколько хотим.
- Во сколько придет Дафна?
- Я дал ей выходной.
- Правда?
Я кивнул. Я и в самом деле написал Дафне, что сегодня она может отдохнуть. Мне хотелось провести весь день с Колтон наедине, а если она решит вернуться домой, то столько, сколько это возможно.
Она перевернулась на спину, и широкий вырез футболки обнажил ее плечо. Еще одна странность, ставшая обыденностью в наших отношениях - она постоянно носила мою одежду. Впрочем, та ей была велика, чем я без зазрения совести воспользовался, коснувшись губами ямочки под ключицей. Колтон сонно промурлыкала. Господи, этот звук мог запросто свести с ума.
- Расскажешь мне кое-что? - спросил я. - Где ты так круто наловчилась сосать?
Лицо Колтон покраснело.
- Я посмотрела порно.
Я расхохотался и она довольно больно пнула меня под ребра.
- Колтон, ты точно ботаник! Я бы до такого не додумался! Чем хочешь сегодня заняться? - спросил я, стараясь не смущать ее еще больше. - Можем куда-нибудь сходить или съездить.
- Нужно сперва позвонить домой. Иначе мне точно чем-нибудь съездят и потом отправят в церковь. Или в госпиталь, - подумав, добавила она. - Не против, если я первой схожу в душ?
Я кивнул. Колтон ушла, а я принялся убирать постель. Сегодня мне особенно не хотелось это делать. Я не знал, когда она в следующий раз останется у меня, и останется ли вовсе.
- Ты так смотришь на покрывало, точно оно нанесло тебе личное оскорбление, - заметила Колтон, возвращаясь обратно и протягивая мне одежду.
- Просто подумал, что не хочу выпускать тебя из этой комнаты.
- Да ты опасный человек, - усмехнулась Колтон и поцеловала меня. Не дав ей отстраниться, я сжал запястье Колтон в своей руке и углубил поцелуй. Пульс тотчас пустился в галоп. Я обхватил ее лицо привлекая ближе, но Колтон остановила меня.
- Ты слишком гонишь лошадей, Арчер.
- Кажется, ты вчера одну все-таки загнал, чтобы теперь переживать об остальных.
Она легко засмеялась.
- Всему свое время. Иди, приведи себя в порядок, я займусь едой.
Поняв, что на этом мы пока остановимся, я поплелся в ванну. Было странно видеть, что я выгляжу, как после хорошего секса, хотя за последние часы мне ничего не перепало. Наскоро умывшись и уложив волосы, я переоделся в спортивные штаны и футболку и спустился вниз. Из кухни доносился аппетитный запах яичницы. Войдя, я на мгновение задержался на пороге, любуясь тем, как Колтон возится со сковородой. Кофемашина во всю уже шипела, на столе стоял вчерашний салат, а Колтон переворачивала яичницу.
- Знаешь, идея взять тебя в заложники и запереть в этом доме кажется мне все более привлекательной. Ты еще и готовишь?
- Моя мама уходила на работу слишком рано. Или возвращалась слишком поздно, чтобы заниматься завтраком, - она протянула руку к перечнице и потрясла ею над яичницей. - Сделаешь тосты?
Я кивнул. Я ориентировался на кухне куда хуже ее, и это не укрылось от Колтона. Она тихо усмехнулась себе под нос, но никак не прокомментировала мою возню с ящиками.
Мы позавтракали прямо здесь. Я не помнил, чтобы еда мне казалось настолько вкусной. Колтон оживленно рассказывала о прошлой лекции по остеоархеологии, которую я пропустил, а я не мог перестать на нее пялиться.