Торговать в Спрингфилде она, естественно, не решалась. Кто в городе не знал Элис Колтон из "тех самых" Колтонов? Кажется, трое или четверо моих предков занимали пост мэра Спрингфилда, а один и вовсе избирался в Сенат. Наша семья жила здесь со времен основания города, а на Юге, по словам мамы, это было все равно что быть в десятке наследников британской короны.
Как бы то ни было, в возрасте восемнадцати лет она сделала "адьос" придворной жизни и направилась в Лос-Анджелес, к тете Пэм.
Признаюсь честно, Пэм всегда была, есть и будет моим самым любимым членом семьи, за исключением мамы. Пэм - оживший персонаж ситкома. Она выглядит как Шэрон Осборн, ругается, как Микки Рурк и постоянно курит, используя при этом мундштук двадцатых годов. Пэм первой сбежала из родительского дома и жила в съемной квартире с тремя соседками. К ней и направлялась мама, когда встретила отца.
Конечно, история выглядела бы куда как интереснее, будь он байкером или, того больше, хранящим инкогнито миллионером. Я могла бы придумать неплохой сюжет, рассказывая, как любовь изменила его к лучшему, или как счастливы были бабушка и дед, когда дочь вернулась домой со случайным знакомцем, оказавшимся сыном их друзей и будущей звездой юриспруденции.
Но отец был тем, кем был - простым строителем, увидевшем на остановке замерзшую девушку с большой сумкой. Мама опоздала на автобус, пыталась найти хостел, но, очевидно, ее направили не в ту сторону. Так она и сидела на остановке, ожидая, пока появится какой-нибудь прохожий и объяснит, как вернуться на автовокзал.
На автовокзал отец ее не повел - ночью тот не работал. Вместо этого он накормил ее в круглосуточной забегаловке на автозаправке и предложил ночлег. Она и осталась с ним. Как оказалось, на следующие двенадцать лет.
Не представляю историю, которая охарактеризовала бы моего отца лучше, чем эта. Он всегда приходил на помощь людям, и те тянулись к нему. Студентом он путешествовал по миру, и случайные знакомые становились его друзьями на долгие годы. В дни рождения его телефон не умолкал с рассвета до глубокой ночи.
Не любили его только бабушка и дедушка, которые возобновили общение с нашей семьей, лишь когда я появилась на свете. Однажды, когда мне было четыре или пять, мы даже приезжали к ним в гости.
В то время тетя Пэм уже вернулась домой и притом с сыном. Во многом благодаря ей и моему кузену Коллину я запомнила этот визит весьма счастливым, хотя он означал для мамы полный разрыв с родителями. Отец не пришелся им по душе. С бабушкой я продолжила общаться только по телефону, когда она звонила поздравить меня на праздники. А потому было странно осознавать, что теперь я буду жить с ней в одном доме.
- Ты уверена, что не передумала? - спросила, наверное, уже в тысячный раз, мама, глядя из-под солнечных очков на скрывающуюся за поворотом дорогу. Хотя я уверяла, что прекрасно сама доберусь до Спрингфилда, она настояла на том, что отвезет меня к бабушке сама. Но когда городская черта начала сменяться пригородом, а от главной дороги стали уходить ответвления в сторону лесополосы, лицо ее утратило всякую краску, а пальцы крепче сжали руль.
Мне не хотелось подвергать ее этому испытанию, а потому, сымитировав тошноту, я попросила остановиться, чтобы подышать. Мама тоже вышла из машины. В отличие от меня, ей и в самом деле нужен был чистый глоток воздуха.
- Нет, не передумала, просто укачало. И ты знаешь, я ненавижу дожди.
Последнее относилось к переезду в Сиэтл. Мне было десять, когда скончался отец. Как часто бывает в жизни, все произошло просто и нелепо - неосвещенная дорога и выбежавшая на нее собака. Мама отделалась сотрясением мозга и переломом носа. Отца спасти не удалось - машина влетела в дерево со стороны водительской двери.
Мы долго приходили в себя. Я никогда не забуду слезы мамы, ничего страшнее в жизни я не видела. Лишь спустя полтора года она смогла вернуться к обычной жизни. Прежде каждые выходные мы с ней неизменно наведывались на кладбище. И, хотя я любила отца, и сама часто плакала, вспоминая о нем по ночам, я видела, что от этих визитов маме становится только хуже. Думаю, он был бы сильно сердит на меня, что я их не прекратила.