Лишь когда к нам приехала Пэм и остановилась на пару недель, ситуация стала выправляться. Пэм сперва уговаривала маму, потом кричала на нее, а потом они вместе плакали, крепко обняв друг друга. Так я узнала, что отец моего кузена Коллина не был случайным парнем - они с Пэм любили друг друга, но он умер, так и не узнав, что у него будет ребенок.
После ее приезда мама начала все чаще выходить из дома. Мы стали обедать в кафе, начали следить за новинками кино, ходить на шоппинг. А потом, когда мне исполнилось четырнадцать, она познакомилась с Генри.
Я никогда не думала, что когда-нибудь в жизни мамы появится новый мужчина. Когда она впервые упомянула его имя, я не придала этому значения. Но вскоре оно начало все чаще мелькать в её рассказах, а спустя какое-то время она сообщила, что идет на свидание.
Я многое передумала за ночь, предшествующую ему. Меня одолевали самые противоречивые чувства. С одной стороны, я была за неё раад. С другой, мне хотелось на нее накричать самыми отвратительными и обидными словами за то, что она нашла мужчину на место отца.
Но стоило нам с Генри встретиться и поговорить, как весь мой гнев куда-то делся. Я поняла, почему мама к нему привязалась - он был похож на отца. Нет, не внешне. Здесь между ними не было ничего общего. Своим отношением к жизни.
Все первое время я подспудно ожидала какого-то подвоха, нечестной игры, но Генри оставался самим собой - хорошим парнем. И когда на следующее Рождество он, неуверенно запинаясь и потирая колени, спросил, не буду ли я против того, чтобы он сделал маме предложение, я с чистой совестью сказала, что буду этому рад.
Теперь, спустя три года после знакомства с ним, я уже точно знала, что не ошиблась. И хотя никто и никогда не сможет заменить мне отца, Генри стал самым крутым в мире отчимом. Я знала, что всегда могу попросить у него совет. Как и он, всегда спрашивал моего в ситуации, когда не знал, стоит ли что-то обсуждать с мамой.
Месяц назад он первой рассказал мне о переводе. Генри - кардиолог. Он часто ездит на всевозможные врачебные конференции и семинары, и на одном из них ему предложили место в сиэтловском госпитале. Для Генри это огромный шаг вперед.
Увы, переезд сопряжен со множеством проблем. И прежде всего жилищной. Аренда в Сиэтле стоит баснословных денег, а то жилье, которое на первое время может предоставить госпиталь, годится, максимум, на двоих.
Оставалась бабушка. После ухода из жизни деда она стала общаться со мной чаще, а через меня интересоваться делами матери. Узнала она и о возможном переезде. Отреагировала, впрочем, совсем не так, как я это себе представляла.
- Дай мне мою дочь, - велела она, и потом они довольно долго говорили с мамой (та большей степенью молчала), после чего и было сделано предложение о переезде.
Условия его были таковы. Я:
а) переезжаю в дом бабушки.
б) живу на её полном обеспечении.
в) поступаю в Спрингфилд Мемориал Колледж, чтобы получить хоть крохи достойного образования.
Со своей стороны мама:
а) устраивается на новом месте, как подобает взрослой женщине, а не студентке.
б) может навещать семью на праздничные дни, если ее доктор действительно кардиохирург, а не какой-нибудь дешевый косметолог.
Праздники еще не настали, а потому не было никаких причин, по которым маме сейчас следовало бы навещать родные места.
- Дальше я сама, - сказала я, делая глубокий вдох. - Тут, кажется, недалеко.
- Нет, - заупрямилась она, - ты о чем вообще? Я тебя отвезу. Давай обратно в машину.
- Ни за что! Хочешь, чтобы меня стошнило?
Это был весомый аргумент. Меня часто тошнило от длительной или слишком скоростной езды.
- К тому же у меня всего одна сумка, и та на колесиках. Мне пойдет на пользу размять ноги.
Я видела, что она колеблется.
- Ну, мам.
- Хорошо!
Пока она не передумала, я быстро открыла заднюю дверь и вытащила с сидения сумку. И в самом деле, у меня было мало вещей - только памятные сувениры и немного одежды на первое время. Бабушка все обещала купить сама.
- Иди сюда! - мама крепко обхватила меня руками за плечи и прижала к себе. Хотя я и ожидала этого момента, в носу отчего-то защипало. Не считая моих ночевок у подруг, мы почти никогда с ней не расставались. А впереди было два месяца до Рождества, времени, когда они с Генри смогут приехать в Спрингфилд.