Мне предстояло самое сложное, то, что я без конца откладывал, надеясь сделать в День памяти. Тогда я мог бы сослаться на праздник и покинуть пансион как можно раньше. От приятной расслабленности не осталось и следа. Я включил радио и вдавил педаль в газ. Додж летел с такой скоростью, что теперь все мое внимание поглощала дорога, вытеснив все остальные мысли прочь из головы. Спустя сорок минут я уже въезжал на парковку пансиона Сайлент Форест.
- Мистер Арчер, - обрадовалась мне администратор Лиа, - как же хорошо, что вы приехали. Вчера ночью ей было совсем плохо. Ни с того ни с сего началась истерика, она никого не подпускала к себе, а потом и вовсе случился приступ. Доктор Маррс сделала укол, а Долорес просидела с ней всю ночь. Сейчас она стабильна, но сильно ослаблена. Долго плакала и просила, чтобы мы вам позвонили.
- Спасибо, Лиа, - поблагодарил я и поднялся вверх по лестнице, где нос к носу столкнулся с Долорес.
- Мистер Арчер? Вы так быстро. Вчера ночью...
- Знаю, Лиа мне все рассказала, - перебил я медсестру, не желая во второй раз выслушивать все подробности. - Она в состоянии меня принять?
- Да. Но недолго. Доктор Маррс хочет. чтобы ей дали снотворное. После вчерашней ночи ей особенно нужен отдых. А сон - лучшее лекарство.
- Пятнадцать минут, - пообещал я. Долорес кивнула и направилась вниз по лестнице, а мне понадобилось еще несколько секунд, чтобы взять под контроль эмоции и постучать в дверь палаты номер пятнадцать.
- Войдите, - раздался приглушенный голос, и я вошел.
Шторы были неплотно прикрыты, и комнату наполнял тусклый свет. Она сидела в глубоком кресле, держа перед собой старый помятый журнал. Мне не нужно было смотреть на обложку, чтобы узнать, что она читает. За последние годы я не видел в ее руках ничего другого. Даже в тусклом свете от меня не укрылась мертвенная бледность ее кожи и лихорадочно блестящие глаза. Долорес явно пыталась ее причесать, но, видно, она не разрешила. Оторвавшись от чтения, она перевела на меня взгляд. Выражение на ее лице было настороженным, но, спустя пару секунд, в глазах промелькнуло узнавание, и она улыбнулась.
- Арчер, это ты, - обрадовалась она моему приходу.
- Здравствуй, мама, - пробормотал я в ответ.
Глава 19
- Ты читал это, милый? Доктор Фил высказывает такую интересную мысль о раннем развитии. Нужно обязательно это использовать, когда родится Генри.
Я кивнул. Мама лучезарно улыбнулась и углубилась в чтение журнала, напрочь забывая о моем присутствии. Лицо ее светилось радостью, когда она скользила взглядом по глянцевым страницам. Смотреть на это было невыносимо.
Я потерял ее два года назад. Женщина, сидящая на соседнем кресле, была кем угодно, только не моей мамой. Моя мама занималась благотворительностью и помогала отцу с бизнесом. Она обожала меня и сестер, не пропуская ни одного значащего для нас мероприятия. Когда в детстве на занятиях по лакроссу мне удавалось пробить по воротам, она кричала громче всех на трибунах, ничуть не стесняясь, что подумают о ней окружающие. А те от нее просто млели. Она была безумно красива, жизнерадостна и, несмотря на свое высокое положение, дружила как со сливками общества, так и с простыми людьми. Она была искренней как в своем веселье, так и в переживаниях. Она любила жизнь и жила на всю катушку, оставаясь одновременно заботливой мамой, надежным бизнес-партнером и творческой натурой.
А еще она была талантливым фотографом. Стены в ее комнате все еще завешаны многочисленными фотографиями, которыми она по-праву гордилась. Ее увлекало буквально все, начиная от портретов случайных прохожих, до пейзажей Арктики. Несколько раз ей удавалось присоединиться к группе National Geographic и мама уезжала в длительные экспедиции, возвращаясь домой с тысячей фотографий и невероятными историями о приключениях.
Последняя поездка стоила ей жизни.
Это была Танзания. Мама уехала вместе с экспедицией Смитсоновского университета, но дальше их пути разошлись. Мама хотела двигаться вглубь страны, туда, где цивилизация уступает первозданному миру. То, что она в положении, и через несколько месяцев рожать, ее не останавливало. Это была четвертая беременность, которую она переносила довольно легко. В Африке был холодный сезон, ей помогал опытный проводник, а до родов оставалось достаточно времени, чтобы отснять материал и вернуться домой.