Не могу сказать, что она вела себя как-то заносчиво или надменно. Когда я пыталась с ней поговорить, я только поняла, что она очень энергична. Ей действительно было тяжело в этом средневековье, с таким отношением и безо всяких прав. Теперь, когда Стефан сворачивал горы, чтобы со всеми договориться, появилась надежда. Нормальные отношения должны быть не напоказ, а настоящие.
К вопросу об отношениях. Хосе и Анита внаглую остались жить в доме Марка. Пэм с ребенком переехали к семье, где был необходимый уход, и со стороны все выглядело очень мило и гармонично.
Все же, в обществе некроманта было проще. Он вообще имел склонность вести себя адекватно, и еще у него не было серьезных отношений. По крайней мере, семьи. Хотя мне кажется, что это ненадолго.
К тому же, Вернон передумал расходиться с Эстер. После того, как он ушел живым от ее папы, она неожиданно изменила к нему отношение. Но я-то помню, что в трудный момент этот ценитель семейных ценностей прибежал ко мне. Было обидно, но я теперь была не одна в своем горе. У меня была подруженька, которая мужественно делила со мной все радости и горести. Правда, пока что мы общались только через зеркало. А вдруг у нее тоже разные вредные привычки. Например, она как Камилла носит чулки при мужиках, или, как Хуанита, завивается на тряпочки.
Но у меня еще оставалась надежда. В конце концов, подруги не должны жить вместе. Возможно, мы вообще останемся в разных мирах. Осталось только дождаться, когда меня вернут обратно, ведь с моим неидеальным стажерством покончено. Было странное ощущение, что я все равно тут где-то на последних ролях. Когда Ариэль приходила, ее очень быстро вернули.
В полной печали я сидела во дворе. Выпал первый снег, и было невероятно свежо. Напомню, что заводов, труб и машин тут нет, и снег был настоящий, чистый. Только почему-то мне уже хотелось нашей грязи, нашего невзрачного серого пейзажа. Правда, Стефан насмотрелся его, пока общался с Линдой, и отчаянно пытался что-то полезное перенять, но мне от этого легче не было.
Я не сразу заметила, что ко мне подсел тощий подросток в длинном плаще. Как и описывал Хосе, он был в капюшоне, и лица я так и не разглядела.
- Че надо? – поинтересовалась я.
- Когда будешь готова вернуться – сожги договор. – выдало создание невразумительным голосом. – И меня зови.
- Тебя? А ты кто? Незримый младший?
- Да, я над этим не подумал. – признало это сутулое долговязое видение. И после минутного размышления сообщило: - Зови меня Джерами.
Я уставилась на собственные ногти. Мрачная догадка вызвала целую бурю эмоций. Это что, проекция тьмы? Когда я подняла глаза, я поняла, что все закончилось. Я сидела у себя дома, на кухне. В окне виден город. Никакого снега нет. Ну, это понятно, я же осенью ушла. А как здесь течет время, еще неизвестно. Почему-то в голове застряли грустные мысли о том, что ногти у меня окончательно потеряли вид. Надо было подкинуть Стефану идею про салоны красоты. И вид у людей будет лучше, и новые рабочие места появятся. Хотя как он это устроит? Он что, сделает УФ лампы просто в печи?
- О, ты вернулась – раздался мамин голос. – Ты ж только пятнадцать минут назад вышла из дома.
Я молчала. Не хочу ничего уточнять. Мне показалось, что прошло минут двадцать. Минут двадцать после чего? Я и здесь попала в игру времени? Не хочу. Хватит!
Эпилог.
- Ты не могла бы не кидать обертки от конфет по дому? – выговаривала мне Линда.
- Да какая разница? У тебя две уборщицы. – сопротивлялась я.
- Уборщица это посторонний человек. Не надо их лишний раз вызывать. – равнодушно объяснила она.
Я обиженно пересела за барную стойку. Квартира у Линды и правда была внушительная. Что, вас удивляет, зачем я сюда залезла? Не удивляет? А я все равно расскажу.
Я вернулась в свое время и оказалось, что жить после столицы Стефана как раньше затруднительно. Мне, в отличие от детей из разрушенного села, память никто не стирал. Больше того, со мной вместе прибыл договор, который я заключала с тьмой и семьей Пэм. Я помню, что Джерами говорил о сожжении договора. Наверное, сейчас документ все-таки не был в силе, его для этого надо было сжечь.
Пока что договор хранился у меня. Просто чудо, что он не привлекал в моем мире никакие беды. обычно такие вещи воспринимались как проклятые. Но когда я представляла, что будет, если его выкинуть, что все начнется сначала, мне становилось страшно.