Никитич, нисколько не пугаясь размеров рабочего места, ловко выхватил из висящей на поясе берестяной кобуры черно-песчаную дощечку. Упер косу концом в землю, вскинул лезвие над головой… Стал немного похож на Смерть — раньше косу Сергей только в руках смерти в разнообразных фильмах и видел.
— Смотри, упираешь косовище… — блин, еще одно незнакомое слово. Да я за раз столько новых слов даже на уроках английского не слышал — косу держишь аккуратненько, вот так… и песчанкой, раз-раз-раз-раз..
Никитич быстро застучал «песчанкой» (блин, еще одно!) по косе, затачивая ее.
Сергей достал свою «песчанку» — узенькую дощечку, облитую черной липкой массой и обсыпанную песком. Покрутил в пальцах. Вздохнул (Никитич стучал уже у самого острия, значит, сейчас закончит, а еще на лаптях-броднях стало понятно, что его терпение небезгранично). Значит, так… Провел с противным скрипом по лезвию с одной стороны, с другой. Принцип ясен. Примерно как точить кухонный нож оселком, стоя на голове. Так быстро как у, кхм, хозяина не получится — поотхватываешь пальцы — но хоть примерно… Так… Раз, раз, раз… Хм, получается. Раз-раз-раз-раз. Коса звонко запела, вдоль лезвия пополза серебристо-блестящая полоска отточенной остроты. Получается! Раз-раз-раз-раз!
Закончил точку, провел пальцем по бритвенно-острому лезвию. Получилось! Правда, все удовольствие испортил критикан Никитич, придирчиво осмотревший результат трудов. Проворчал, что так можно и загубить «струмент» и хорошо, что дал старую, и вообще.
— Ну, што, Сярежа, давай нацнем косьбу.
Прямо сразу начать не получилось: Сергей даже теоретически не представлял, как нужно держать косу, не говоря уж о том, как косить. Первая же попытка закончилась вогнанной по самую пятку косой и тяжким вздохом Никитича.
— Вот, смотри, Сярежа, здесь держишь левой, здесь — правой… — левая рука Сергея легла на заостренный конец «косовища», правой ухватился за развилку, вцепившуюся в середину косовища (у косы Смерти такого наворота не было), — … вот так становишься, пятку упираешь в зямлю, носок чуть приподнимаешь…
Сергей принял позу косца.
— … отводишь назад, и полукругом… Быстрее!
Шшшуух!
— Дааа… — протянул Никитич. — Ты зацем так много травы сразу косой ухватил?
Вышинский молчал. А что скажешь?
— Немного, вот та-ак.
Шшшуухх.
А-а, вот в чем косяк. Коса скользит по самому краю прокоса, снимая буквально несколько сантиметров травы.
— Дай-ка еще разок попробую.
Шшшуухх.
— Вот, уже лучше.
Шшшухх.
— Плохо.
Да, блин, сенсей, что плохо-то?
— Ты зацем косу в конце приподнимаешь? Видишь?
Ну да, косу надо все время держать прижатой к земле, иначе прокос выглядит как вырезанный в траве желоб.
Шшуухх. Шшуух.
— Плохо.
Сам вижу. Неаккуратно махнул, поторопился, между двумя чистыми прокошенными полукругами осталась узенькая полоска торчащих травинок.
Шшшуухх. Шшшуухх. Шшшуухх.
— Ну и ладно, — подытожил Никитич, — Давай за мной. Только не торопись.
Началась косьба. Никитич, мерно взмахивающий косой, отдалялся от Сергея все дальше и дальше, приближаясь к далеким кустам, выглядывавшим из тумана. Как ни старался Сергей, но косить с такой скоростью не получалось. Вернее почти получалось, но тут же появлялись огрехи, которые приходилось смахивать косой. Наконец, Вышинский понял, что не сможет соревноваться со старым гуру косьбы (в этом новоявленный хозяин напоминал приснопамятного Конунга — с тем тоже можно было не соревноваться в работе мечом) и принялся размеренно косить, попав в подходящий ритм взмахов.
Косьба — занятие утомительное, особенно для непривычного человека. Не увлекайся Сергей мечемашеством — наверняка выбился бы из сил сразу же. А так усталость только-только начала подкрадываться. Здорово помогали мозоли, натертые рукояткой меча, иначе стер бы руки до кровавых пузырей. Как в начале увлечения реконструкцией. Так что, если бы не меч, ему пришлось бы туговато. Да и во встрече с беспризорниками (по спине пробежал холодок — воспоминания о снах). С другой стороны, если бы не меч, сиречь не увлечение проклятой реконструкцией, не поехал бы на турнир, не поперся бы ночью в треклятый музей, не схватил четырежды клятый артефакт и не оказался бы ЗДЕСЬ!!! А значит не пришлось бы убивать беспризорников, махать сейчас неудобной железякой и пытаться понять, что же теперь делать!
Мозги, не занятые во время косьбы, отреагировали на поставленную задачу.
Итак. Что же делать?
Шшшуухх. Шшшуухх. Шшшуухх.
Ситуация была не просто сложной — безвыходной. Дело даже не в самом факте провала во времени (если это все же не розыгрыш) — сознание воспринимало произошедшее, как вполне вероятное. Спасибо горе прочитанной макулатуры. Проблема не в психологическом шоке — в шоке интеллектуальном.