И шепот…
Чтобы с ним не делала Алена, все сопровождалось постоянным шептанием заговоров. Иногда Сергею казалось, что тихие звуки заклинаний постоянно звучат у него в ушах, даже тогда, когда Алены не было поблизости.
Колдунья оказалась девчонкой хорошей, невредной и дружелюбной. Просто, как оказалось, ее уже забодали деревенские безбожники, борющиеся с суевериями.
На «колдунью» Алена обижалась и доказывала, что она — знахарка. Знахарка, понимаешь ты, «Сярежа», или не понимаешь?! Как она объясняла, знахарки пользуются словом божьим и молитвой, а колдуньи должны непременно от бога отказаться и полностью отдаться нечистой силе. Сергею, который последнее время приобрел аллергию на любое упоминание нечисти, подробностей не требовал. В доме Алены в самом деле стояли иконы, на ней самой висел крест, да и ее заговоры очень напоминали молитвы. По крайней мере, на слух такого нерадивого христианина, как Сергей.
Из-за этого обращения к богу Алена в глазах местных безбожников стояла на одной планке с батюшкой. Когда Сергей прошептал — в тот день говорить ему было еще сложно — что ведьма и батюшка вместе — очень странно, Алена зашипела не хуже любой кошки. Ведьма для нее оказалась еще хуже колдуньи. По словам Алены, ведьма — всегда злодейка, и добра не делает никому и никогда. Хотя «бязбожникам» все равно и они временами пытаются поискать у Алены хвост, которым, якобы должна обладать настоящая ведьма. Сергей мысленно заподозрил, что парней привлекал не сам хвост, а место его возможного расположения. Будь Алена старой страшной бабкой, никого бы ее хвост не интересовал.
Слово «безбожник», к удивлению Сергея, оказалось вовсе не оскорблением, а вполне официальным названием тех, кто борется с религией во всех ее проявлениях. Издавалась даже газета «Безбожник». Сергей, когда добрался до читальни, специально попросил Данилу ее показать. Действительно, есть такая. В этом году, по весне, даже создано общество — Союз воинствующих безбожников, которая боролась с религией в меру своего понимания и сообразительности.
Сергей подумал, что, с одной стороны, ситуация с религией здесь все-таки не безоблачна, и большевики с ней таки борются, с другой — все-таки не закрытие церквей, аресты и расстрелы священников, как в нашей истории.
Дней через пять Алена разрешила Сергею вставать с лавки. Вернее, вставать она разрешала и раньше — горшок за ним она выносить не собиралась — однако теперь она разрешила гулять на свежем воздухе.
Бесконечные ли заговоры, мази и травяные отвары ли — что именно подействовало, Сергей не знал, однако умение малолетней колдуньи — ладно, знахарки — признал. Своему званию она соответствовала.
Прошли ушибы, рассосались синяки. Прекратилась головная боль, больше не было ощущения, что земля решила сменить ось вращения и выбрала его. Ныли ребра, однако Алена, безжалостно их потискав, сказала, что переломов нет.
Сергею повезло: после нескольких ударов сапогом по голове его лицо залило кровью, поэтому он походил на смертельно избитого. Белогвардейцы отпинали его не настолько сильно, чтобы отбить внутренности. Пострадало все, но ничего — слишком круто. Практически самым серьезным повреждением стало колено: распухшее, синее, оно стреляло острой болью при каждом шаге. Приходилось хромать и свой деревянный меч таскать уже вынужденно.
Где-то на второй день к Сергею пришел товарищ Поводень. С целью допросить пострадавшего. Оказалось, что функции борьбы с контрреволюционным элементом в селе лежали на волисполкоме и лично на его председателе. То есть, до участковых здесь не додумались…
Председатель выслушал тихий рассказ Сергея — он представил все так, как будто они с Никитичем случайно напоролись на пробиравшихся по лесу вооруженных и абсолютно незнакомых им людей. Зато описал их, особенно Хриплого, четко и подробно.
— Господин капитан, говоришь? — Павел задумался. Сергей недавно узнал от Алены, что председатель — его ровесник. Ну, то есть, ему тоже двадцать пять лет. А серьезный, как будто ему — лет сорок…
— Понятно… Люди капитана Ждана. Отродье бялогвардейское, все яму не уняться.
— Кто он такой? — прошептал Сергей. Бывает информация, которая оказывается жизненно важной.
— Приходила на него из гэпэу ориентировка. Собрал банду в Эстонии и шастает через границу. Капитан Ждан Тимофей Иванович, бывший командир второго ударного батальона Северо-Западной армии…
Господин капитан — надо понимать, Командир — был человеком, искренне ненавидящим большевиков. По крайней мере, после того как в 1920 году в Эстонии была расформирована армия белогвардейцев, он, даже оттрубив на лесоповале несколько лет, по-прежнему остался в благодарной Эстонии и, судя по ориентировке, начал работать на эстонскую разведку, лишь бы иметь возможность переходить через границу и всячески портить жизнь большевикам.