Голос Александра дрогнул, надломился - впервые за последние 98 лет, проведённых им во Прахе...
- Ничего.
Как и в случае с Михеевым, Верховный Библиотекарь Михаил обошёлся без отдельных предисловий. Он резко сконцентрировал свои силы, вновь охладив воздух, но на этот раз это был не сдирающий с костей плоть мороз. Теперь залу наполнили промозглые дуновения холодного ветра, проникающие всюду, удивительно неуместные. Они создавали ощущение неправильности, дисгармонии, не уютности бытия. Самого Михаила словно парализовало собственной силой, он съёжился от холода на своём сидении и вжался с покрытый резьбой материал его спинки. Теперь оно уже не пыталось выглядеть, как офисное кресло - это был самый настоящий каменный трон. На этот раз Земля действительно ДРОГНУЛА, но ни один житель планеты этого не заметил - слишком уж масштабным было движение. Великий Владыка Праха заставил планету повернуться вокруг собственной магнитной оси - синхронно со всеми воздушными массами атмосферы, чтобы избежать ураганов. Ему нужно было сменить октаву Мармарона - высокий тон Рубиновой на низкий, рассвет, несущий надежду и свежие мысли, на закат, несущий печаль и тревогу. Теперь, после слияния Планов, это было единственным способом превращать день в ночь по-настоящему - без ментальных иллюзий и гигантских линз-обманок в атмосфере. Обычному человеку или даже магу Соцветия подобное и чисто зрительно и с точки зрения силы показалось бы невыполнимым - КАК один Владыка может сдвинуть ЦЕЛЫЙ МИР?? Но сила Михаила и некоторые колдовские конструкции, прежде позволявшие "переключаться" между октавами в сокрытых царствах даманов давали немало возможностей.... Саша знал это, но сейчас его разум занимало совсем другое - а именно невероятно прекрасная картина окружающего мира. Кроваво алые тона, в которые заходящее солнце окрасило облака, поражали глубиной, разнообразием и яркостью, а за эстетические конструкции, которые они рождали при наложении на облачные замки, любой художник продал бы душу демонам. Замки эти, частично порождённые естественными процессами в атмосфере, частично построенные даманами, позволяли любоваться собой безо всяких препятствий. Сила Сионова сделала стены залы и всего здания абсолютно прозрачными. Почти не уступали замкам небесным и их земные собратья. Менее вычурные, но и более реальные, более могучие, они также были окрашены в цвета заката, также их породили две силы. Сила людей, желавших в них жить и Вознёсшихся, желавших создать Великий Серый Город, ставший нынче Красным. Все они словно тянулись к небесам, не желая отпускать уходящее солнце. Они знали, что за закатом последует ночь, принесёт свои октавы и свои законы. Выйдут из тени повелители и обитатели иного мира, и сам мир станет иным. Так было для животного мира до того, как разум и гордыня людей вышвырнули их из естественного цикла жизни. Так стало с приходом Праха, через свои ментальные законы вернувшегося к первородной истине бытия, пусть и пропущенной сквозь призму разума и души человека. Только для людей перемена мира с приходом ночи - метафора, для прочих это трагедия.... И вот шпили и бастионы тянуться к сказочному царству вечного заката и вечной печали, красные, словно само сердце Мармарона кровоточит от горя. Ведь царство светлой, надрывающей душу, печали превосходит царство тёмного страха и слепоты.... Александру показалось, что он слышит саму музыку мира в этот миг, непередаваемо чистые и высокие скрипки...
И эти скрипки стали опорой голосу Певчего, скорчившегося у него за спиной на каменном троне. Михаил имел два голоса - обычный, ничем не примечательный и "рабочий" - сильный, ясный, красивый тенор. Списки ВСЕХ песен сущего были сокрыты в его покоях и кровь, которой их писали, давала ему право на них, но он предпочитал складывать свои мотивы...
Переменчив мой тон, мигом Лёд на Огонь,
И не пой мне, что это неправильно!
Всё что хочешь, твори, только правду не тронь,
Как бы Вольному не было завидно!
Не сковать тех оков, что удержат меня,
И минутного плена не вынесу.
Выдохну духом всем - силой Льда и Огня,
Этим дух из тюремщика вытрясу!
Вольному воля, не мене, не более, Бог не решает такие вопросы!
Вольному - воля, умрут недовольные, снег и песок пусть их трупы заносят!
Вольному воля и прочь все суждения, как надо жить вне родного поля,
Вне всех законов и наставлений, есть лишь один закон - Вольному - воля!!!!
Казалось, эта последняя нота никогда не кончиться, в ней звуки скрипки и голоса Михаила так смешались, что отличить одно от другого уже не представлялось возможным. Впрочем, Саша и не пытался. В его разум, охваченный непередаваемой смесью всех эмоций и предвкушений, выпадающих смертным, вливался сверкающий на все цвета радуги поток информации. И это были не знания, о нет! Ощущения, переживания, чувства - их испытывали все люди всех поколений, их копили в своих открытых душах и безумных умах даманы - копили, пока не появились первые скра-ироки. И теперь они, все вместе и каждый в отдельности, представляли собой хранилище эмоционального наследия людей. Так же, как Библиотекари - интеллектуального, а воители Великой Перетекающей Армии - культурного. И он стал частью этого. Бывший Александр Сиричкин не заметил перехода из одной формы жизни в другую, не было какой-то чёткой границы, ибо безумие и свобода не признают границ. Просто песня, которую начал Михаил, была бесконечной, как и поток чувств скрийлинга. Любой инициирующий мог начать её с любых слов и мотива - она всё равно постепенно вливалась в общую великую реку эмоций - отголосок реки душ из загробного мира...
Бесформенный силуэт, образовавшийся, когда аура бывшего Библиотекаря превратилась в дымный кокон, оторвался от земли и, взмахнув нематериальными крыльями, понёсся навстречу закату. Пронзительный, невероятно громкий крик, похожий на вопли некоторых птиц, огласил небо над городом - не верилось, что человеческая глотка способно породить подобное. А Михаил Сионов со вздохом цапнул со стола ещё не совсем пустую бутыль абсента и жадно припал к горлышку. По поводу этого инцидента с казнью, несанкционированной заменой октав и инициацией скрийлинга придётся сказать немало слов и написать ещё больше бумажек. Да и распорядиться относительно тела Михеева тоже необходимо - оно должно остаться в деле, чтобы смущать фактом своего существования демонов.... Но, по крайней мере, он спокойно успеет пройти ещё пару миссий во втором Старкрафте, прежде чем его призовут к ответу Престолы Праха!...
Глава 15. Основной инстинкт.
28 декабря 2013 года, планета Аэн-инорен, столица.
Кто из людей не совершил греха? Риторический вопрос для любого существа, наделённого разумом! Но грех греху рознь и ещё есть множество действий и чувств, которые, не являясь грехами, тоже разрушают мироздание - прямо или косвенно. Поэтому и существует Круг - 25 Олицетворений, 25 причин гибели всего живого и разложения отдельных личностей разумных существ. Но грех греху рознь - и потому в Круге нет равенства, есть Рыцари, Могучие Рыцари и Великие Рыцари. Преимущественно могущество или величие проистекает из многогранности того аспекта всеобщего разрушения, который воплощает конкретный Рыцарь. Образцовым примером этого может служить гордыня...
Многие гордятся кем-то или чем-то, преимущественно - собой и преимущественно - больше чем следует, а то и вовсе без надлежащих причин. Гордость и чувство собственного достоинства могут быть источником положительных эмоций, созидательных и героических порывов, гордость - это далеко не всегда плохо. Немалая часть этих чувств служит сохранению жизни во вселенной, и потому они бессмертны и неискоренимы, как сама эта жизнь. Неприятное следствие - грех гордыни, способный вызывать и порождать глупость, чревоугодие, лень, гнев, самонадеянность и множество других мерзких вещей - также бессмертен! И потому никто не сомневался в праве демона, олицетворяющего столь великую Причину, быть Великим Рыцарем Круга.
На одном из самых высоких шпилей дворца-храма Всеединого стоял Анфор Конранд, архи рыцарь Соцветия. Во многом подверженный тому греху, который олицетворял, он предпринял огромные усилия ради сохранения внешности, пришлось стать Ироком, но оно того стоило! В его лице не было ни одной неправильной чёрточки, а на коже - ни одного несовершенства, отсутствовали даже поры - он был словно идеально отполированная каменная статуя. Даже поросшие длинной чёрной шерстью "бескудские" ноги не портили впечатления идеальности. Они лишь добавляли в его строгий, безукоризненно-холодный облик нечто звериное, первобытно мужское, пробуждая желание в женщинах. И этот великий "зверь-искуситель", прекрасно знал о своём очаровании. Симпатии со стороны прекрасного пола и страх со стороны сильного - сего же ещё желать?..