— Что он тебе сказал? — цежу я сквозь зубы.
— О, много чего. И судя по его тону, вас можно поздравить, Эвелин? — бросил он на меня полный обиды и боли взгляд. — По-моему, пытаясь мне помочь, ты слишком перестаралась, очаровашка.
— Я спросила, что тебе сказал Джордж?! — выкрикнула я.
— Погоди, для этого мне нужно спросить разрешения. Пол, я могу ответить герцогине на её вопрос? Потому что мне запрещено с тобой разговаривать, сопровождать и, как заметил уже Пол, оставаться наедине. Меня защитят, условие сделки в силе, но отныне всякое общение с герцогиней запрещено! — захлёбываясь гневом, Киран резко сел на кровати, и Пол за моей спиной напрягся. — Я теперь буду охранять парк, пялиться в мониторы на белок!
— Какая трагедия с твоей-то подготовкой. Пялиться в прицел снайперской винтовки, конечно, куда интереснее, как и следить за девушками, разрабатывая стратегии завоевания.
— Мои чувства к тебе тебя уже не волнуют, да?! Ты разбиваешь мне сердце, Эвелин!!!
— Добро пожаловать в клуб. …Что ты ему ответил?
— Вообще-то, вы меня отвлекаете, герцогиня! Мне заступать в ночную смену, не мешайте мне пытаться уснуть!
— Что ты ему ответил, Киран?!
— Я спросил, что будет с этими правилами, когда мы забросаем его гроб землёй.
— Какай же ты придурок! — пулей выскочила я на улицу, Пол еле за мной угнался. — Мы едем в город, Пол. Вот визитка, здесь указан адрес! — забралась я в машину, колотясь от эмоций.
Меня очень мило приняли, осмотрели, задали стандартные вопросы и выписали противозачаточные, которые я там же и приобрела. Я терпеть не могу походы в больницы, эти запахи, белые халаты, но сегодня я не очень придавала этому значения, в основном отвечая автоматически, потому что все мои мысли были заняты Джорджем, разговором с Кираном, моей перевёрнутой с ног на голову жизнью, этими чувствами, сердцем, что ноет. Поэтому вернувшись «домой», я первым делом приняла успокоительное вместо противозачаточных, упаковку которых забросила на полочку в ванной за зеркалом. Мне нужно немного упорядочить мысли, а значит, нужно заняться чем-то привычным. Поэтому самое время открыть ноутбук и поработать над текстом.
— О чём книга? — раздался тихий голос Джорджа, но я всё равно подпрыгнула от неожиданности, порывисто обернувшись к нему, расцветая улыбкой. Он сидит в кресле у камина, а я на диване посреди гостиной. И как это я не заметила, как он подкрался?
— Ух, ты, какой сюрприз! Давно тут сидишь?
— Минут двадцать.
— А почему втихаря?
— Любовался, — улыбнулся он. — Так о чём книга?
— О рухнувшем в горах самолёте и двоих выживших, — отвечаю я, зачарованно уставившись в его сторону.
— Наверняка парень и девушка, между которыми вспыхнуло нечто похожее на любовь?
— Ага. Как ты догадался?
— По эмоциям на твоём лице. Вот и сейчас на нём отражается всё, о чём ты думаешь, глядя на меня, — Джордж пружинисто поднимается с места и не сводя с меня глаз, неспеша подходит ко мне, нависая надо мной, опершись на спинку дивана. — Тебе хочется облизывать губы, у тебя учащённое сердцебиение, тебя бросило в жар, ты чувствуешь, как тянет низ живота и твердеют соски. Ты знаешь, что сейчас будет, Эвелин?
— Да, — судорожно сглатываю я. — Ты дашь мне добавки, — но я вижу, что Джордж не шевелится и добавляю чуть тише, охрипнув. — Мы займёмся любовью.
— Верно, детка.
— Ты нарушил свой график и решил заехать домой среди дня? Интересно почему?
— Ч-ч-ч, не болтай о ерунде, всё потом. Сейчас сосредоточься лишь на том, что я буду любить тебя, а ты будешь отвечать мне тем же. Попробуем на нейтральной территории, хочу, чтобы ты ко мне привыкла, — его горячий шепот опалил мою кожу у виска. И прежде, чем свести меня с ума своим поцелуем, ладонь Джорджа с ласковой властностью легонько сжала моё горло. И только потом эти губы стали собственнически исследовать моё тело. Уверенно, предугадывая и восхищая. И я с готовностью откликаюсь на каждое его требовательное прикосновение дрожью и стоном, подаюсь вперёд и ловлю его губы. Он следит за мной пристальным взглядом, лаская и одновременно оценивая своими пепельными глазами. Он знает, как возбуждать женщин, делая их податливыми, он знает, как доставить наслаждение и знает, как заставить просить его об удовольствии.
— Джордж, я умру если ты сейчас же не войдёшь в меня, прошу тебя, — шепчу словно в бреду, сидя у него на коленях.
— Я сам буду задавать ритм и сделаю это немного грубо, — опрокидывает он меня диван. Но я уже согласна на что угодно, со мной такие штуки ещё никто не вытворял. И я взрываюсь! Улетаю, кружу искрами, растворяясь в сером пепле его глаз.