— А как же легендарная непобедимость? — с сарказмом произнесла Леа. — Обычная девчонка может исцарапать до смерти.
Воин замер и медленно повернулся к девушке. На миг глаза его сверкнули зеленым светом.
— Обычная девчонка? — повторил он. — Так ты не инициирована?
Леа непонимающе уставилась на масдаха. Всего пара шагов и он оказался рядом. Она зашипела, нанося первый удар, но с невероятной легкостью воин поймал ее руки и уложил на живот, прижимая коленом к полу. Одной рукой он удерживал ее руки над головой, второй разорвал тунику, обнажая спину.
— Чиста, — с удивлением произнес он, проводя пальцами по позвоночнику.
А Леа выгибалась, шипела и кусала воздух, пытаясь вырваться. Только уже непонятно почему — желая то ли напасть, то ли прижаться к этой руке еще ближе.
Как только масдах отпустил ее, девушка отшатнулась к стене, чтобы прикрыть спину, казалось, горевшую после его прикосновений.
Сидя на корточках, воин рассматривал ее.
— Почему тогда ты не сбежала? Ты же свободна.
— Сбежала? Почему я должна сбегать? Я — акальяс ньюсты! — с гордостью произнесла она.
— Не понимаю. — Воин потер лицо, а потом выглянул в проем в полу, ведущий в храм Кильи. — Уже близко… Как ты нашла ньюсту, если не инициирована? — это он спросил уже у Леа.
Девушка независимо вскинула подбородок, не собираясь отвечать на вопросы врага. Или, может, это потому, что и сама не знала.
— Как тебя смогли приручить, уаэкская пума, если они убили твоих родителей?
Леа нахмурилась, пытаясь понять, о чем он говорит.
— Так ты не знаешь, — понял масдах. — Твой род — уэкские пумы. Не слышала о таких? Правильно, император приказал уничтожить все кипу, где могли упоминаться пумы. Ведь они не подчинились завоеванию, не согласились отдавать своих детей и ушли в сельвы. Но иногда жрецам Кильи удается отлавливать их. Погибнуть могут тысячи, но капак апа считает, что это стоит того. Охоту назначают, когда у императора рождается наследник. Твои родители были убиты, иначе бы они пришли за тобой. Пума не бросает своего котенка. А потом пойманного инициируют на хозяине…
Леа закрыла уши руками, не желая слушать это вранье. Но перед глазами уже мелькали вспышки огней, крик «беги!», шум, грохот, мелькающие мимо стволы деревьев и неожиданно ледяная вода, накрывшая ее с головой. Вырваться не получается, ее тянет вниз… хотя бы раз вдохнуть… не получается… в груди горит, душит пламя Уркугари и темнота обнимает ее.
— Это неправда! — Леа замотала головой, хватая воздух ртом, как будто не могла надышаться.
— Закрытые глаза не означают, что вокруг ночь, — равнодушно произнес масдах.
Она с ненавистью посмотрела на него. Это просто магия, врагу нельзя верить!
Воин снова смотрел в проем в полу, только теперь как-то сосредоточенно.
— Как?!.. — Он вскочил на ноги, по кругу обходя небольшое помещение, а потом снова посмотрел вниз. Раздраженно рыкнув, масдах ударил кулаком в стену. На пол посыпалась каменная крошка. — Ты ей рассказала?
Леа ничего не понимала, лишь часто моргала, глядя на беснующегося масдаха.
— Нет?!
Он рассмеялся резким, лающим смехом.
— Знаешь, чем занимается твоя хозяйка?
— Ньюста мне не хозяйка!
— Это ты так думаешь. А она, бросив тебя наедине с масдахом, теперь лишает силы Абархаса. Сейчас она зачинает ребенка. Это единственный способ изменить свою сущность так, чтобы Абархас потерял след и вернулся обратно.
Леа силилась понять, что происходит. Аллийма сейчас с Сэмином?.. Как?.. Они?.. Неужели?..
— Но она лишится не только невинности. Но и акальас.
От этого вкрадчивого шепота мурашки пробежали по позвоночнику.
Масдах плавно приближался к ней, и без того маленькое помещение показалось крошечным. Леа зашипела, готовясь к последнему в своей жизни сражению. Решительный шаг навстречу, но в следующий миг она уже прижата к полу, извиваясь под придавившим ее телом.
— Еще ни одна кошка не устояла против инициированного ягуара, — с усмешкой произнес масдах.
Глаза Леи расширились от понимания, и она забилась отчаянно, вкладываю всю душу в каждый удар. Почему-то обещанное показалось страшнее смерти. Но под твердыми губами масдаха, ласкающими ее шею, дыхание сбилось на всхлип. Туника, уже разорванная сзади, сползла с плеч, и каждое прикосновение как будто обжигало, проникая под кожу, заставляя сердце биться быстрее. Леа даже не поняла, когда сама стала льнуть и тянуться за лаской, предлагая себя. Она кусала губы, чтобы сдержать стон, но это не помогало. Все стало не важным, кроме наполняющего кровь желания и мужчины, прикосновения которого обещали освобождение. Он отпустил ее руки, до этого прижатые над головой, а она не оттолкнула — прижала ближе, зарылась в его волосы, подсказывая, куда коснуться дальше, раскрываясь ему навстречу.
Вспышка боли заставила вспомнить, кто она. Леа выгнулась, старясь сбросить противника. Слишком силен. Даже не он, а то, что делают с ней его горячие пальцы, ласкающие кожу, успокаивающие и раскаляющие одновременно. И рокот довольного урчания над ухом. Еще один рывок, уже чувствуя, как сдается, как выгибается под ним, прося продолжения. Он слегка прикусил ее за плечо, и Леа застонала. Больше никакого сопротивления. Обхватив его ногами, она вжималась, отвечая, поддерживая то плавный, то яростный ритм. И закричала, вцепившись в плечи яростно зарычавшего масдаха.
Дыхание восстанавливалось, а Леа, зажмурившись, старалась поверить, что ничего не произошло. Но как же сложно это сделать, ощущая на себе вес придавившего ее тела. Как она могла? Не просто не сопротивляться, а стонать от наслаждения, до сих пор покалывающего в кончиках пальцев. Хотелось забраться в самую холодную купальню с головой и смывать, сдирать самым жестким линеем с себя все это.
Отвратительно. Мерзко.
— Ненавижу! — попыталась она оттолкнуть масдаха. — Слезь с меня!
Он приподнялся на руках, но не встал, а с усмешкой посмотрел на нее. Зарычав, Леа попыталась сцарарапать эту улыбку, но была поймана за руки, теперь вновь прижатые над головой, и могла разве что плеваться.
— А может, мне нравится так лежать, — промурлыкал масдах, проводя ладонью по ее скуле. И вовремя отдернул руку от ее клацнувших зубов. — К тому же я хочу быть уверен, что мое семя останется в тебе
Леа сглотнула. Ее затошнило от окончательного понимания, что сейчас произошло. Нет, даже думать об этом не хотелось. Весь ее четко построенный мир разрушился, и она не знала, что делать с этими обломками. Леа зажмурилась, понимая, что ее просто уничтожили. Как акальас. Как человека. Кто она теперь? Что ее ждет? А все он!
Леа зашипела, выгнулась, пытаясь укусить масдаха. Уничтожить его, как он ее.
— Сопротивляешься? Значит уже все произошло, — решил он, наконец отпуская. — Ты будешь прекрасной защитницей нашему котенку.
И рассмеялся, когда девушка зарычала в ответ. Леа успела лишь натянуть обратно тунику, а рядом уже никого не было. Она глянула вниз. Святилище Кильи было темно — лунная вода ушла. Она может спускаться. Но почему же вместо этого так хотелось свернуться калачиком в темном уголке и никого не видеть.