Глава 4 Легенда об Уэкских пумах
Открыв глаза, Леа не шевелясь рассматривала тростниковую стену укрытия. Лодку слегка покачивали прибрежные волны, слышался шорох прибоя, только это не успокаивало, а скорее, наоборот — девушка мечтала ощутить под ногами землю, вместо шаткой палубы тоторо. Как же ей надоело уже пару декад видеть вокруг себя воду, воду и еще раз воду и такой недостижимый берег. Она вздохнула и тут же почувствовала, как обнимающие ее мужские руки прижали крепче.
— Хочешь снова побегать от меня? — проурчал ей на ухо Науэль. Рыкнув, Леа толкнула локтем назад, попадая в грудь масдаха, но лишь себе сделала больнее. — Не хочешь? А мне так нравится, как ты убегаешь от меня. Охота горячит кровь. И твою тоже. Я знаю. Поэтому это тебе так нравится.
Сладкие мурашки пробежали по позвоночнику, и Леа попыталась выбраться из объятий, но оказалась снова прижата к вороху шкур и одеял, заменяющих им постель. Она пробовала биться, кусаться, царапаться, делать ловушки, убегать, но масдах снова и снова побеждал ее. Еще и ее пума раз за разом предавала, мешая бороться, и Леа сдавалась натиску ягуара. Тогда она пыталась лежать неподвижно, прикусив губу терпеть ласку, но все было бесполезно. И каждый раз становилось все сложнее притворяться, что ей это неприятно. Каждый раз все труднее корить себя за слабость. И просто невозможно выбраться из теплых рук, согревающих ее ночью. Масдах все равно возвращал ее обратно. Она снова задыхалась от наслаждения под его руками, пока не оставалось сил, чтобы уходить.
Хотя эта бессмысленная борьба помогала отвлечься от попыток понять невозможное. Масдах не отвез их ни в храм Луны, ни в храм Солнца. Они просто путешествовали вдоль побережья, останавливаясь в каждой бухте на несколько дней. Днем Науэль забирал с собой Уэка и уходил с ним в джунгли искать одному ему понятную цель, а Леа оставалась прикованная к тоторо. Сын уже давно звал масдаха папой и воспринимал их походы как нечто настолько увлекательное, что с легкостью оставлял Леа. Возвращались они всегда с добычей на ужин и завтрак. Иногда это были фрукты, иногда сладкие побеги пальмы, мелкие животные, дикий батат. Сельва оказалась богата на пропитание. Хотя иногда они просто ловили рыбу, прыгая за ней со скал в море.
И все это Леа наблюдала с палубы приевшегося тоторо, на котором она изучила уже каждую щепку и прожилку тростника. Так же, как знала, как меняется цвет глаз Науэля, когда он смотрит на нее вот так — сверху вниз, как сейчас. И сердце начинало колотиться быстрее. Да что же это такое! Ему даже не надо касаться ее, чтобы горячее желание начинало разливаться от живота и ниже.
— Мам, пап, уже утро!
Уэк выскочил из своего закутка, занавешенного одеялом, и прыгнул на спину масдаха.
Леа каждый раз замирала, ожидая, что Науэль сбросит ребенка и сломает ему шею за такое, но этого не происходило.