— Сегодня ты обещал показать мне невакос поближе!
Пользуясь отвлеченностью масдаха на сына, Леа попыталась выбраться из-под мужчины, но тут же была прижата обратно.
— Мама сбегает, лови ее, — скомандовал Науэль. И Леа завизжала. Как же она боялась щекотки. Неудержимо смеясь, она пыталась отбрыкиваться и отбиваться. Казалось, несколько раз даже попадала в цель — она точно слышала, как зашипел масдах, но с сыном она обращалась крайне осторожно. И все равно была вынуждена сдаться под натиском их рук.
— Иди, достань завтрак, — скомандовал Уэку Науэль, и сразу послышался быстрый топот босых ног по палубе.
Леа все еще тяжело дышала после их возни, но тут же открыла глаза, ощутив, как масдах навис сверху.
— Ты помнишь условие, — произнес он и попытался поцеловать девушку в щеку. Она дернулась в сторону, и губы Науэля коснулись уха.
Закрыв глаза, Леа снова пыталась почувствовать, как же масдах двигается по тоторо. Но опять услышала его, лишь когда он заговорил с сыном.
Уэк настолько торопился увидеть невакос, что запихнул запеченный батат в себя целиком. Науэлю оказалось достаточно посмотреть на сына, приподняв одну бровь, и мальчик стал жевать медленнее. Великий Виракоча, самой Лее понадобилось бы целая вечность, чтобы объяснить сыну, почему нельзя что-то делать.
Завтрак был закончен, Леа поймана и возвращена под навес. Науэль снова сидел на ней, чтобы застегнуть на ноге кандалы. Один конец цепи был закреплен на мачте, и уйти с тоторо, даже если бы захотела, Леа не могла.
— Ненавижу! — шипела она, и даже Уэк смеялся, не веря ее словам. Ведь масдах говорил, что мама так шутит и ночью всегда доказывает ему обратное.
В первый раз сын был очень удивлен, увидев кандалы, но Науэль объяснил, что это он так заботится, чтобы Леа не упала в воду. Тогда она кричала и рвалась к сыну, когда масдах спрыгнул с ним за борт. Когда они вернулись вечером, девушка не поверила своим глазам. Нет, Науэль и обещал, что вернется, но кто же будет верить масдаху?
Поэтому каждый раз, когда они уходили, сердце Леа замирало. Она снова будет одна, посреди воды, от которой ее будет отделять лишь тонкое дерево тоторо. Ей останется только представлять множество опасностей, которые могут встретиться сыну в джунглях.
— Я согласна, — не выдержав, прошептала Леа.
Масдах на миг остановился, а потом медленнее стал поворачивать ключ в замке.
— Я не слышу, — намекнул он.
— Я согласна! — уже рыкнула Леа.
— Ты слышал, Уэк? Мама хочет пойти с нами и будет послушной девочкой.
— А она не будет нам мешать? — с сомнением протянул сын.
— Что?! — возмутилась Леа.
— Ну, мам, ты же так ругалась, когда я рассказывал, что мы видели акуйю и ловили леведас.
— Так что, пообещаешь сыну не мешать? — уточнил масдах.
— Да ты… да вы… да как…
Сын и отец посмотрели на нее, настолько одинаково приподняв бровь, что Леа зарычала.
— Ладно, пусть идет, — махнул рукой Уэк. — Ее все равно не переделать.
— Вот, даже ребенок это понимает, — отметил Науэль, снимая с Леа кандалы.
Та пнула масдаха и потерла ногу.
Науэль спустился в воду первым, а потом поймал прыгнувшего ему в руки Уэка и поставил рядом.
— Мам, ну давай, — крикнул ребенок, глядя, как Леа переминается на краю лодки.
Тут не глубоко! Тут не глубоко! Вон, посмотри, вода доходит масдаху лишь по пояс.
— Все-таки хочешь остаться? — уточнил Науэль, и Леа прыгнула.
Она была готова к тому, что тут же промокнет и уже зажмурилась, но вместо воды ее поймали сильные руки масдаха. Распахнув глаза, девушка уставилась на воина, а тот усмехнулся. И тут же Леа крепко вцепилась в его шею, ожидая, что он сейчас окунет ее в воду. Но вместо этого Науэль донес ее на берег и отпустил, лишь когда песок стал сухим.
Леа пошатнулась, чувствуя, что горизонт по-прежнему качает, как будто она на лодке. Неужели теперь так будет всегда? Отвратительно! Но как же приятно было снова оказаться на твердой земле! И дикое желание схватить Уэка и сбежать. Вот только куда? Да еще так, чтобы масдах не смог поймать. Это уже совсем невероятно. Леа вздохнула, покорно следуя за Науэлем и Уэком в джунгли.
День, проведенный под кронами деревьев, оказался таким насыщенным, что к вечеру девушка ощущала себя так же, как и Уэк — уставшей, но переполненной ощущениями и переживаниями.
Леа едва не закричала, увидев, как сын уселся напротив шипящей на него змеи.
— Она не ядовита, — успел сказать проходящий мимо Науэль.
И так весь день. Сердце замирало то от восторга, то от тревоги. Руки чесались — оступившись, она схватилась за ствол цинуса и ее покусали красные муравьи. В волосах — хорошо, что теперь коротких после обрезания за бесчестие — запутались паутина и веточки деревьев. Но как же она была счастлива. Даже масдах уже так не раздражал. Может, потому, что на это не было сил. После сытного ужина Леа просто упала на одеяла, успев лишь саркастически подумать, что уж из сна ягуару никак не достать ее пуму.