После смерти правителя и недельного поста, главные жрецы храмов Солнца и Луны сходились в смертельной магической схватке. Каждый раз приходилось отстраивать новую арену, разрушенную мощью вильякума — гласа богов Инти и Кильи. Если побеждал бог Солнца Инти, император избирался из наследников мужского пола. Победа богини Луны-Кильи говорила, что выбор падает на женское начало. Служения в городском главном храме проигравшего божества продолжались, ведь только в равновесии возможна жизнь, но императорский двор поддерживал лишь бога-победителя.
Улицы города были пустынны. Светлые стены домов отражали лунный свет, легкий ветерок иногда шуршал листьями капу, укрывавшими крыши. Но чем ближе Леа подходила к стенам города, тем неровней становилась кладка дорог, в конце концов превращаясь в утоптанную землю. Ступени исчезли, вместо них остались скаты, часто подточенные сливной водой. Дома пахли не так приятно, плесневелые капу или просто трава укрывали крыши, исчезли даже медные чеканки на стенах, почти не слышались крики лам. Леа невольно перешла на бег, чувствуя необъяснимую радость, когда оказалась перед городской стеной. Она веовь стянула с ног сандалии и закрепила их на поясе.
Обходившие дозором воины постоянно переговаривались, и было не сложно отследить, когда они пройдут мимо, чтобы перебраться на другую сторону.
Наконец спрыгнув на землю, Леа, не разгибаясь, пробежала до ближайшего дерева и только там обулась. Теперь можно было осмотреться по сторонам. Девушка невольно сглотнула – окружающий ее простор пугал. Вокруг раскинулись поля, каменные уступы, террасы посадок подсвеченные лунным серпом. К пикам Уанакаури уходила Капак-кан — мощеная дорога в горы, скрывавшаяся в джунглях. Но никаких стен.
Как же это было непривычно. Леа обернулась на надежную кладку городской стены. А потом оттолкнулась от дерева и пошла вперед, ощущая, как страх перемешивается с эйфорией невероятной свободы. Как воздух, наполненный ночными ароматами, заполняет ее, дарит силы, будто поддерживает, толкает двигаться все быстрее.
Казалось, она могла бежать так всю ночь. Вот только дыхание постепенно становилось все чаще, воздух казался каким-то шершавым, а дорога уже давно шла вверх в горы. Леа перешла сначала на быстрый шаг, а потом остановилась и отпила несколько глотков из сушеной тыквы, висящей у нее на поясе.
Стоило решить, куда же она бежит. Все это время она следовала по мощеной части Капак-кан и, хотя обходила стороной посты часки-скороходов, не сворачивала на более узкие дороги. Но ведь невозможно, чтобы такой скрытный цветок, как Кадупула, рос на обочине. Стоило выбрать другой путь, если она хотела успеть вовремя.
Серп луны безжалостно отсчитывал время, казалось, даже быстрее обычного двигаясь по небосклону. Скоро солнце напьется вод Вильканоты и начнет путь к горизонту. Леа закрутилась на месте, выбирая новое направление. И все вокруг показалось каким-то одинаковым. Деревья, пожухлая трава, лианы, горы, острые уступы, и снова по кругу. Сердце забилось чаще от ощущения безысходности.
Нет, так нельзя. Леа несколько раз глубоко вдохнула, а потом закрыла глаза, прислушиваясь к миру.
Она уже далеко убежала от равнин, где были слышны крики домашних лам и альпака. Где свистом и огнем отгоняли хищников и темных духов от стад. Здесь не было слышно людей, зато в глубине можно расслышать шорохи и тихое похрюкивание тапира. С шелестом по старой листве проползла змея. Мягкая поступь какого-то мелкого хищника. Яростный крик ночной птицы, хлопанье крыльев. Влажный запах леса окружал Леа, рассказывая и показывая весь мир в невероятно ярких красках. Вот по лиане с уханьем спустилась мелкая обезьянка питеу, схватила что-то с земли и снова взобралась вверх под кроны деревьев. Леа как будто увидела эту мохнатую белую мордочку, теперь измазанную чем-то липким. Далекие крики стаи невакос — длинноруких и цепкохвостых обезьян. Джунгли жили своей жизнью. А у нее с собой только тыква с водой, да нож-туми с изогнутым лезвием.
Отступить?
Да ни за что!
Обхватив рукоять туми, Леа ступила под свод деревьев. Как же тут темно, по сравнению с расчищенной дорогой. Рядом с криком взлетела испуганная птица, и Леа шарахнулась в сторону, чувствуя, как сердце колотится где-то у горла. Она ощутила, как джунгли впустили ее и как будто замкнулись за ее спиной, окружая теперь со всех сторон. Все шорохи, крики, гомон обезьян, казалось, кричало ей: «Вернись обратно, ты здесь чужая». Девушка сглотнула и зажмурилась, сжимая кулаки. Откуда она знала, что идет правильно? Что она вообще найдет этот цветок? Может быть, стоило вернуться обратно, пока никто не заметил её отсутствия?