— Я — акальяс. Я должна. А ты должен остаться и сообщить, где ньюста.
Сэмин нахмурился, но Леа не дала ему времени ни подумать, ни передумать, она уже толкнула покрытую серебряными пластинами дверь. Шорох ее показался оглушительным, и Леа протиснулась в узкую щель. Темный коридор с небольшими нишами, хранившими священные знаки, вел к святилищу. Он изгибался, обходя по периметру пирамиду, перед тем как вывести в главный зал. За последним четвертым поворотом возник свет, и Леа почувствовала, как холодный ветер коснулся ее шеи. Если бы не ньюста, она бы уже бежала с капища Кильи.
Прижавшись к стене, девушка делала последние медленные шаги, прислушиваясь и принюхиваясь одновременно. Живот тянуло от чувства тревоги, плечи то и дело передергивало от холода, в руке уже давно был зажат туми. И последний шаг к большому залу. Леа замерла на тонкой границе, стараясь осмотреться по сторонам. Скамья для семьи Капак апу, ниши для священных знаков. Леа продвинулась чуть дальше, и взгляд ее притянул серебряный кокон, зависший над алтарем Кильи. Именно от него исходил этот странный холодный свет. И внутри него находилась Аллийма, как будто в прозрачной воде Урубам. Она должна была ее спасти! Леа не раздумывая метнулась вперед, замахиваясь туми, но странный кокон лишь слегка прогибался под ее ударами, а Аллийма внутри даже не шелохнулась, постепенно истончаясь.
— Тебя уже инициировали? — в голосе слышался холодный интерес.
Обернувшись, Леа зашипела — рядом с серебряным ликом Кильи стоял Эмбри. Одновременно он и не он. Теперь тело его прикрывала лишь набедренная повязка, а связка уаков на шее не сходила за одежду. Плечи его были покрыты знаками Кильи.
— Сальмадор… — поняла она. Воин богини луны, исполняющий волю ее жрецов. Всю жизнь посвящавший совершенствованию навыков убийства.
— Почти, — кивнул он, делая первый шаг навстречу.
Горькое чувство предательства затопило сознание Леа, и она бросилась на ненавистного противника. Удар, еще удар, всю злую силу в каждое движение, подлавливая, меняя ритм и движение совершенно неожиданно. А сальмадор с такой легкостью уворачивался от ее туми, как будто игрался с ней. Злые слезы выступили на глазах Леа, когда воин в очередной раз лениво увернулся от ее удара, а она со всей силой врезалась в стену. Он так и остался стоять к ней спиной, показывая, насколько презирает ее попытки, а Леа наконец увидела весь рисунок Кильи. Причудливый узор образовывали серебряные диски и янтарные камни, вплавленные прямо в кожу от позвоночника к плечам.
— Масдах,— прошептала Леа.
Она как будто снова увидела эту чеканку на стене зала тренировок и услышала скрипучий голос учителя, перебиравшего пальцами приложенную кипу, пока он рассказывал о могучих воинах.
Они не поддавались приручению, но с помощью магии сильных жрецов и вплавленных уаков становились послушными исполнителями воли хозяина. Ходила легенда, что для проверки верности масдах должен был голыми руками убить жителей тысячной деревни. Всех: от младенцев до стариков.
Это не просто сальмадор, который мог хоть что-то чувствовать или ошибиться. Масдах, созданный из человека-ягуара, беспощаден, силен, вынослив и послушен хозяину до последней капли звериной крови.
С суровой четкостью пришло понимание — ей не справиться с ним. Он просто играется, а потом свернет ей шею, как будто сломает ветку, мешавшую ему пройти к цели. Она не сможет помочь ни себе, ни ньюсте. Леа посмотрела на серебряный кокон. Сложив руки на груди, Аллийма уже казалась не настоящей, будто сама состояла лишь из света.
Килья опять забирала у нее самое дорогое. С рычанием Леа отбросила бесполезный туми и схватила круглую серебряную пластину поклонения богине Луны. Со всей злостью и ненавистью она швырнула этот тонкий диск, не понимая в кого метит — масдаха или статую Кильи рядом с ним.
Воин чуть отклонился, пропуская мимо себя метательный снаряд, а потом повернулся к Леа. В глазах его была лишь смертная скука, неожиданно под тонкий перезвон сменившаяся удивлением. Масдах обернулся, а Леа и так видела, что лунный диск попал в кокон, разрывая его. Тело Аллиймы упало на алтарь, вновь обретая цвет, а молочная вода разлилась по полу, забрызгивая стены.
Ньюста села и потянулась, как будто проснулась в своей постели.
— Что происходит? Почему так холодно? — удивилась она. — Где я?
Неужели?..
— Беги! — крикнула Леа. И теперь не было времени думать, надо было действовать. Она набросилась на масдаха, стараясь задержать его. Леа царапалась, кусалась, пиналась, будто забыла все навыки, вбитые в нее учителем-воином. Против масдаха они были бессмысленны.