Он отшвырнул ее с такой силой, что оставалось только сползти по стене, пытаясь не забыть, как дышать.
И Леа не сразу поняла, что происходит. С какой-то отрешенностью она наблюдала, как масдах мечется по святилищу, обходя лунную лужу на полу. Вот только раньше казалось, что молочной воды было меньше. Леа невольно поджала ноги, увидев, как, растекаясь по полу, к ней приближается эта странная вода.
Ньюсты нигде не было видно, вход в святилище был закрыт, а на серебряной полосе, опоясывающей святилище, все ярче разгорался рисунок Кильи.
Масдах сосредоточенно водил руками по кладке, наклонялся, принюхивался, тихо взрыкивал и шел дальше. Он искал другой выход — поняла Леа. Ну уж нет, она этого не позволит. Непонятно, откуда взялись силы, но девушка поднялась на ноги и, выхватив из ниши аибалус с чьим-то священным прахом, швырнула им в мужчину. Глиняный сосуд разбился над его плечом, и масдах повернулся к Леа, а она уже запустила в него очередным уаком. И еще. А потом сорванной со стены пластиной.
Масдах рыкнул, но продолжил свои поиски, хотя и медленнее — уворачивание от снарядов тоже занимало время.
Леа невольно зашипела, когда, не заметив, наступила в молочную воду, показавшейся ледяной. Снаряды закончились, и они оказались прижаты к стенам подступающей лунной лужей, закрывавшей теперь почти весь пол. Надо было искать защиту выше. Сжав зубы, Леа в два прыжка оказалась на императорской скамье. Это было крайне непочтительно, но сейчас не это было важно. Масдах выбрал высокий алтарь, удачно оказавшийся рядом с ним.
Он отряхнул ноги и присел на корточки, осматриваясь и вынюхивая что-то.
— Аллийма с Сэмином сейчас позовут кого-нибудь и тебя поймают! — с мстительным наслаждением пообещала Леа.
Чуть наклонив голову, масдах посмотрел на девушку, и она почему-то ощутила себя крайне глупо.
- Пока они найдут, кого не затронула магия Кильи, Абархас убьет нас, отдавая наши жизни вильякуми. Ему все равно, у кого забирать силу. И так будет, пока он не доберется до ньюсты.
Воин говорил о лунной луже, как о чем-то живом. А Леа с удивлением поняла, что вода начинает прибывать все быстрее.
— Капак апа что-нибудь придумает! — заявила она.
Масдах не улыбнулся, а скорее оскалился.
— Хотел бы я дожить до этого.
Прикрыв глаза, он повел головой и пристально посмотрел на центральную статую Кильи. Нечеловеческим рывком масдах перепрыгнул на постамент, а потом взобрался вверх по идолу. Встав на каменную голову, он вцепился в решетку на потолке и повис всем весом, но она не поддавалась. Решить, что ей с этим делать Леа не успела — ноги обожгло холодом. Императорскую скамью заливало. И прыгать, как масдах, она не умела. Но, глубоко вдохнув, Леа попыталась. Тело сковало чудовищным холодом. Вскрикнув, девушка пыталась то ли выплыть, то ли оттолкнуться от этой ледяной воды. Вот только непонятно куда. Она барахталась, борясь за каждый вдох, и почему-то не могла найти ногами дно. И сама себе не поверила, когда не столько почувствовала, сколько натолкнулась на что-то твердое. Пальцы сами вцепились в опору, и, наконец, вдохнув, Леа поняла, что залезла на постамент Кильи. Холод мешал двигаться, девушка встряхнулась, пытаясь скинуть оцепенение. Вверху вместо решетки теперь было видно отверстие воздуховода. С трудом взобравшись по статуе, Леа встала ей на плечи, потянулась и поняла, что ее роста не хватает. Пришлось встать на голову. Пальцы коснулись потолка, но и только. Леа посмотрела вниз и сглотнула. Светящаяся вода была уже так близко. Леа снова отступила на плечи Кильи, а потом с разбегу вскочила на каменную голову. Оттолкнувшись, она вцепилась в камень, подтянулась, перехватилась выше, а потом повисла на руках. И ощутила, как ее за шкирку то ли сбрасывают, то ли затаскивают наверх.
— Вот ведь уэкская пума! — выругался воин, ощутив, как Леа вцепилась в его руку. Он отшвырнул девушку к стене небольшого рабочего помещения, и та оскалилась, приземляясь на руки и ноги. После света молочной воды здесь, в сумраке, было сложно что-то рассмотреть. Масдах ощупывал стены небольшой комнатки, но, насколько помнила Леа из уроков архитектуры, отсюда выходили только узкие отверстия для воздуха, идущие со сгибом, чтобы в них не заливал дождь. Пахло пылью и заброшенностью. Дальше забираться было некуда — они находились в самой верхушке пирамиды Кильи, и выхода отсюда не было.
Глаза привыкали к сумраку, и Леа с гордостью рассмотрела, что руки масдаха теперь расчерчены царапинами от ее ногтей. Рисунок на спине тоже был испорчен, несколько камней и дисков вырвано, кровь стекала по позвоночнику, но воин не обращал на это внимания.