Санас зажмурился, обхватив голову руками.
- Веселишься, смотрю, - отпустил шуточку Алан, садясь рядом.
- Да-а-а, - протянул Санас. – Никак не нарадуюсь просто.
- Думаешь, детей примут?
- Должны. Иначе все было зря.
- Это точно, - капитан немного помолчал, смотря на один из костров, а потом протянул Санасу початую бутыль браги. – Будешь?
Молебник хмыкнул и, взяв напиток, сделал пару глотков. Горячительная жидкость обожгла горло, Санас резко выдохнул, а Мезерс слегка улыбнулся:
- Я думал, что хорошо их знаю. Мы ведь все пересекались, так или иначе. Сильные охотники, преданные церкви, - он снова ненадолго замолчал. – А по итогу – горстка фанатиков. Ладно, проклятых детей… Я и сам бы это сделал, если б приказали. Но убить титулованного молебника это, знаешь, перебор. Удивительно, как ты копыта не откинул.
- Сам удивляюсь, - буркнул парень.
- И? Что напишешь в отчете?
- Напишу, как есть…
- У тебя что, последние мозги от удара вытекли? Нельзя этого всего писать!
- А кто запретит?
Капитан на мгновение запнулся, удивленно смотря на хмурого молебника.
- Как знаешь, конечно. Как бы на тебя половина совета не ополчились. Вряд ли Орион и Тисан возьмут на себя смерти пятерых лучших охотников. Обычно вся вина ложится на капитана. А в нашем случае ляжет на тебя.
- Знаю.
- Ты подумай хорошенько, - подытожил Мезерс.
- Алан, - парень несколько враждебно глянул на капитана. – Хватит врать! Мне и так приходится о многом молчать. А ведь рано или поздно все всплывет на поверхность. Я не собираюсь сваливать все смерти на криницу, она не была враждебной! А ты мог бы ее и защитить, раз так ценишь указания церкви!
- Все произошло очень быстро, - нахмурился Мезерс. – Я даже тебя не успел защитить, просто не успел. Что уж о русалке говорить… Я ведь, правда, думал, что ты откинешься. И испугался не на шутку от такой перспективы. Больше не подыхай, ладно? Хотя бы в моем походе…
Молебник фыркнул и отвернулся:
- Ладно. Что уж прошлое ворошить.
Капитан, ничего не сказав, снова оставил Санаса одного со своими мыслями. Но думать уже ни о чем не хотелось. Парень печально посмотрел на огонь, в котором горела криница. Там несколько женщин кидали цветы, отдавая дань жизни Сапфиры.
«Это могло стать началом дружбы. Она могла быть символом любви и добра среди проклятых. А теперь, к утру она сгорит, а я ничего не добьюсь. Меня самого быстрее сожгут, чем сделают старейшиной. И плакал весь мой план».
Утром все еще хмурый молебник собрал отряд на окраине города, где тяжелые покосившиеся ворота перекрывали вход в заброшенные шахты. Открыть их не составило труда и, запалив факелы, отряд зашел в подземелье. Старые балки придерживали тоннель, ход спускался все ниже, редкие разветвления заканчивались тупиками. Им пришлось спуститься довольно далеко. Только там, глубоко под землей, куда не проникал ни свет, ни шум, ни морозный воздух, весь отряд наконец почувствовал неладное.
- Мерзкое ощущение, - передернулся Мезерс.
А Санасу уже хотелось закрыть уши, лишь бы не слышать вездесущее шипение, ставшее в разы громче. Оно шло буквально из самой земли. Из стен, потолка, пола, из каждой перекладины, каждой трещины. Молебник уже начал думать, что зря пошел сюда – еще немного, и он не сможет больше терпеть это. Шипение пронизывало тело, это ощущалось почти физически.
- Такое чувство, будто мы в обиталище некроманта, принесшего не одну жертву, - заметил охотник со шрамом, спокойно шедший за капитаном.
Санас совсем не понял такого сравнения. У Картера было тихо и спокойно, почти уютно. Здесь же ощущалось нечто совершенно иное – темное и гнетущее.