Тоннель закончился, и отряду открылась огромная пещера. В ней было много брошенного рабочего снаряжения: телеги, кирки, лопаты, старые веревки и другие снасти. А посередине…
Весь отряд остолбенел от увиденного.
- Милостивый Архон, - выдавил охотник со шрамом.
Посреди пещеры в воздухе висело обезглавленное, полностью черное тело. Темная тягучая субстанция стекала с него, будто живая, и расползалась по земле, постепенно впитываясь.
- Что за дрянь? – тихо спросил Алан.
- В жизни такого не видел, - прошептал кто-то из охотников.
- Лучше не пробовать подходить, - предостерег «шрам».
- И как от этого избавиться? – спросил молебник.
- Попробуем так, - сказал один из охотников, достав лук.
Он выпустил одну стрелу, потом вторую и третью. И попал в цель все три раза, но мертвец остался висеть в воздухе.
- Тело надо лишить магической подпитки, - сказал капитан, начав оглядываться по сторонам.
- И что может давать силу? – уточнил Санас.
- Что-то, чего в шахте быть не должно…
Отряд разошелся по разным сторонам пещеры, оглядывая все имеющееся и обходя стороной непонятную лужу. А Санас закрыл глаза и прислушался. Шепот пронизывал насквозь, словно тысячи мелких игл. Он был повсюду, но при этом источник находился где-то совсем близко. Не открывая глаз, боясь потерять тонкую нить звука, парень сделал пару шагов в одну сторону, потом в другую. Внутренний ориентир в пространстве потерялся уже после пятого шага. Парень открыл глаза и обнаружил себя стоящим впритык к телу, ноги обволакивала черная жидкость. А Санас вдруг понял – он слышит дыхание. Каким-то непонятным и нереальным образом, тело дышало.
- Сансет! – вдруг выкрикнул капитан, заметив молебника. – Какого лешего? Что ты делаешь?
Но тот не обратил внимания, снова закрыл глаза и, стараясь не думать о карабкавшейся все выше по ногам субстанции, вслушался. Шепот исходил изнутри тела, и парень наконец разобрал слова.
«Помоги. Отпусти. Вытащи. Сожги. Освободи».
Они повторялись снова и снова, как песенка в сломанной музыкальной шкатулке.
- Вытащи? – прошептал парень и снова посмотрел на черное тело. Холодок пробежал по коже, Санас сглотнул и рывком засунул руку внутрь тела. Оно оказалось мягкое, холодное, склизкое. Охотники замерли, шокированные увиденным. А молебник схватил что-то изнутри и высунул руку. Единственное теплое, что было там, а теперь находилось в его руке – бьющееся сердце. Тело упало на землю и превратилось в лужу, субстанция стекла с ног парня и перестала двигаться. Санас удивленно разглядывал черную находку. К нему аккуратно подошел Мезерс:
- Как ты догадался?
- Просто прислушался, - тихо ответил парень, тем самым оставив капитана в еще большем недоумении. – Нужно его сжечь. Оно будет биться, пока от тела совсем ничего не останется.
- А что с этой хренью делать? – спросил охотник со шрамом, кивнув на лужу. – Она умерла?
Другой охотник решил наступить в лужу и с удивлением обнаружил, что она превратилась в обыкновенную грязную воду.
- Хотелось бы надеяться, - сказал Алан. - Здесь жечь не имеет смысла, задохнемся от дыма. Выйдем в город.
- Нельзя в город, - прервал его молебник, держа бьющееся сердце обеими руками. – Мы не знаем какую силу оно имеет. Мне оно не причиняет вреда, возможно, из-за амулета Архона. Но мы не знаем, будет ли оно так же безопасно для простых людей или проклятых детей. Управляющий говорил, что из шахт есть другой выход.
Капитан неуверенно пожал плечами:
- Хорошо, пойдем искать другой выход. Надеюсь, мы здесь не потеряемся насовсем…
Идя по тоннелям старой шахты, охотники молчали. Капитан ориентировался по факелам, пламя которых наклонялось от еле осязаемого сквозняка. А Санас не мог оторвать взгляда от сердца. Оно мерно билось в его руках, удары эхом разносились по коридорам шахт.
- Может, оставишь себе, как сувенир? – улыбнулся Алан.
- Думаешь, стоит? – усмехнулся в ответ Санас. – Привезу помимо двадцати семи проклятых детей еще и колдовское сердце шамана.
- Шамана?
- Старейшина рассказал, что восемь сечей назад здесь в шахтах убили шамана. Охотники ведь практикуют обезглавливание? Но, видимо, шаман не собирался прощаться с жизнью и что-то наколдовал. Потому его тело не умерло, оставшись без головы. То ли порча какая, то ли наговор, не дали сердцу остановиться…
- И эта самая порча стекала с тела восемь сечей, впитываясь в землю? Думаешь, она виновата в рождении проклятых детей?
- Кто знает, - пожал плечами молебник. – Уничтожим сердце и посмотрим. Со временем станет понятно, избавились мы от порчи или нет.