- Не совсем. Но он мой сын, и я давно научился читать его поведение и эмоции. Заговорив о вас с ним, я заметил, что он стал вести себя иначе. В его жизни уже был подобный вам человек, и я уже видел такие эмоции у Никана. Его звали Итан. Он был охотником и стремился стать капитаном. Жизнерадостный, активный, добивающийся расположения старейшин и отстаивающий свои принципы. К сожалению, тот парень ответил моему сыну взаимностью. Хоть отношения и были тайными, но я все равно о них узнал, - Лоран печально улыбнулся. – Высший я или нет, в конце концов. Но на одном из заданий тот охотник погиб, а мой сын пуще прежнего замкнулся в себе. И вот, появились вы, он снова обзавелся друзьями, стал общительнее, открылся окружающим.
- И зачем вы все это мне рассказываете? – нахмурился Санас.
- Я беспокоюсь за него, - развел руками Высший. – Каким бы он ни был, он мой сын. Своим преемником я его не могу сделать просто ввиду того, что он никогда не женится. А это обязательное условие для старейшины, - Фалиан откашлялся, подставив кулак ко рту. – Извините. В общем, очень прошу вас не давать моему сыну лишних надежд.
- Никан отлично знает, что я люблю супругу. И, по-моему, он не питает каких-либо обманчивых иллюзий на мой счет. Я вижу в нем хорошего друга, и он об этом знает. Не недооценивайте своего сына. Он намного умнее, чем вам кажется. Он все видит и понимает.
- Рад это слышать. Что ж, - Лоран снова сделал паузу. – Тогда, приступим к обсуждению дел насущных. Я наслышан о ваших деяниях. Проклятых детей приютили под крышей Церкви. Осознаете ли вы, какую опасность они в себе несут?
- Осознаю, - спокойно ответил парень. – Но также я осознаю и то, что дети не виноваты в своем происхождении. Они напуганы, как и их родители. Церковь ведь может дать им кров и приют, воспитав в них уважение к охотникам, а не страх.
- Война длится уже много веков, - немного приподнял брови старейшина Фалиан, меряя молодого Ориона циничным взглядом. – Думаете, вы сможете ее остановить?
- Нет, не думаю. Ведь есть бездумная нежить, которая агрессивна к любому, кто мимо пройдет. Будь то проклятый или человек. А еще есть проклятые насквозь пропитанные ненавистью к служителям Церкви. Мы можем лишь попытаться избавить от ненависти будущее поколение. Капля милосердия еще никогда никому не мешала.
- Думаете? – ухмыльнулся Высший и взял в руки маленькую статуэтку Архона, стоявшую на столе. – Милосердие сгубило Архона.
Санас заметил, что рядом с местом, где стояла статуэтка, красуется маленькая коробочка, подозрительно напоминавшая коробки охотников с осколками.
- Милосердие ли? – приподнял бровь Санас. – Его сгубил пылкий нрав и большая сила. А сила всегда сопровождается ответственностью. Это касается и Церкви.
- И Церковь ответственна. Ответственна за жизни множества простых людей. А проклятые на территории Круга – огромная опасность. Разозлись хоть кто-то из них, и нам не обойтись без пары-тройки жертв. А ведь раньше это место по праву считалось самым безопасным в мире.
- Для кого? Лишь для простых людей. А проклятые в неменьшей опасности, но их никто никогда не защищал. Церковь навязала людям мнение, якобы каждый проклятый – убийца. Но это ведь не правда, вы должны это понимать.
- И я понимаю, - медленно кивнул Фалиан. – Но как вы отличите лжеца от действительно миролюбивого проклятого? Если на территорию круга попадет задумавший убийство последователь Нохра, как вы собираетесь его отличить?
- Я собираюсь убедить его, что месть не лучший выход. А если он все же совершит такой проступок, то его необходимо судить, как любого простого человека. Разбирательства, суд и наказание.
- Ой ли? – усмехнулся Высший. – Вы наивно полагаете, что всех можно переубедить?
- Нет, но давайте посмотрим на это все с другой стороны, - Санас сцепил руки в замок. – Вы повесили семью простых людей из-за того, что они пытались защитить сына от Церкви. Вы бы повесили Никана, будь он проклятым?
- Я лично казнил старшего сына за любовные отношения с проклятой девицей.
Повисла тишина, по телу Санаса пробежал холодок. У Никана был старший брат? Сначала он потерял его, потом любимого человека – сколько же боли перенес друг? Видимо не меньше, чем сам Санас. А что касается Высшего, то зреет совсем иной вопрос: насколько нужно быть жестоким, чтобы убить собственного ребенка?
- В этой сечи случаи сокрытия нежити участились, - продолжил старейшина. – Когда я снова услышал об этом… О целой семье, скрывающей проклятого, я не смог терпеть и дальше. Я преподал урок горожанам. Они видимо забыли, как опасно связываться с нежитью.
- И как опасно связываться с самой Церковью. Своими действиями вы лишь показали, что теперь Церковь и для простых людей – ничуть не меньшая угроза, - проговорил Санас, смотря Фалиану в глаза.