- Ты, - вдруг зло произнес капитан и перешел на крик, - совсем с ума сошел?!
- Чего? – удивленно переспросил молебник.
- Сказал же от отряда не ногой! Какого тебя понесло вглубь леса? Если бы не Широн, мог и без головы остаться!!!
Отряд удивленно смотрел на командира. А Санас даже забыл, как дышать. Он никогда не видел Никана таким. Да и не думал, что капитан может таким быть. Ведь до этого он всегда, в любой ситуации, оставался сдержанным.
- Прости, Ник, - наконец выдавил из себя парень.
Тот выдохнул и, перестав хмуриться, повернулся к Широну:
- Спасибо. Не думал, что когда-нибудь скажу такое проклятому. Но спасибо.
Болотник озадачено выпучил глаза на капитана.
«А ведь я почти ничего не сделал», - отправил он мысленный посыл Санасу.
«Пусть лучше думают, что все сделал ты».
- Капитан, - осторожно обратился другой молодой охотник, - может, уже отправимся обратно в село?
Никан хотел ответить, но Санас его перебил:
- Пока рано. Леший говорил об алтаре Нохра. Говорил, что ему нужны двенадцать детей. Он похитил лишь девятерых. Если он собирался принести их в жертву одновременно, то, возможно, другие дети тоже еще живы. А если он уже принес их в жертву… То от них должно остаться хоть что-то, люди не умирают совсем без следа. Мы должны убедиться, мертвы они или их еще можно спасти.
- Ты пытался разговаривать с лешим? – полуутвердительно, полувопросительно сказал капитан, выдохнув в голос. – И как я сразу не понял, что ты и его пытался вразумить…
- Я покажу, откуда Широн забрал ребенка изначально, - не обращая внимания на Никана, продолжил молебник и, развернувшись, стал аккуратно взбираться по склону обрыва.
Отряд последовал за ним. Дойдя до дерева, под стволом которого был найден ребенок, охотники остановились и начали осматривать территорию. Санас не мог понять, почему леший оставил мальчика здесь, пока не заглянул в разрез в коре, из которой вылез леший. Внутри дерева виднелось странное голубоватое свечение.
- Ник, здесь что-то есть.
Капитан подошел. Увидев свечение, вставил меч в ствол, поддевая толстую кору, и надавил на него. Кора потрескалась и со скрипом разлетелась в разные стороны. Взгляду открылась голубая субстанция, наполняющая огромное полое дерево изнутри.
- И что это? – спросил Санас.
- Переход, - ответил капитан. – И куда нас перебросит – неизвестно.
- Выходит, он хотел перенести ребенка туда? – спросил охотник со шрамом.
- Видимо, - ответил Широн.
Мальчик на его руках тихо спал. Санас посмотрел на ребенка и хотел было уже зайти в переход, как его остановил Никан, положив руку на плечо:
- Первым зайду я. Потом ты, - капитан развернулся к отряду. – За Сансетом двое лучников и четверо мечников. Остальные останутся здесь вместе с болотником. Ждите до захода солнца. Если мы не вернемся, отправляйтесь в село.
После этих слов командир незамедлительно зашел в ствол дерева и исчез в голубоватой мокрой дымке. Санас расстроенно сдвинул брови. Если бы он мог не скрывать свою темную суть от охотников, он бы помог куда больше. Но ничего не поделаешь. Он прошел за Никаном, сознание пошатнулось, в глазах поплыло, и его буквально выкинуло на землю. Он встал на ноги, отряхивая одежду от грязи. А подняв взгляд, увидел перед собой статую. Худая высокая фигура стояла на небольшом пьедестале. Балахон полностью скрывал тело, и лишь под капюшоном виднелся череп с длинными клыками. Санасу показалось, что провалы глаз скелета засветились, но он пару раз моргнул и видение исчезло.
- Сансет! Сюда! – послышался голос Никана.
Парень обернулся и увидел, что напротив статуи стоят два ряда плит по шесть в каждом. В первом ряду на плитах лежали шесть девочек разных возрастов, на втором – двое мальчиков. Поляну окружали непроходимые колючие вьющиеся растения.
Никан стоял над одной из девочек, рукой пытаясь нащупать пульс на шее. Санас быстро подошел, за ним потянулись и другие выброшенные из портала охотники.
- Жива? – спросил молебник.
- Жива, но в глубоком сне. Сердце бьется очень медленно и дышит через раз. Нужно забрать всех детей и вернуть в село. А алтарь разрушить.
Неожиданно сердце Санаса будто сдавили тиски. Он снова обернулся на статую. Она, старая, немного потрескавшаяся и обросшая мхом и травой, гордо стояла на покосившемся пьедестале. Казалось, она смотрела прямо на молебника. Ему снова померещилось свечение под провалом капюшона, но Санас, тряхнув головой, прогнал морок.