— А тебе можно?
Очередной порыв ветра сдул ему нос. Он ткнул пальцем в открывшуюся кость.
Я прижала костяшки пальцев ко рту. «НЕТ! Нет. Этого не может быть на самом деле. Это не по-настоящему. Каджика, ты не можешь умереть. Ты не можешь оставить меня».
— Разве это не то, чего ты хотела?
Ещё больше кожи отслоилось от его высоких скул, а затем он вспыхнул чёрным блеском. Я подавилась, когда она дождём хлынула мне в рот.
«Нет, нет! НЕТ! Каджика!»
Пол покачнулся, затем устремился вверх, навстречу моему телу. Я щекой ударилась о мягкий ковёр. Я лежала с закрытыми веками, впитывая ровный пульс пола.
Пульс? У ковров не было сердцебиения.
Мои глаза резко открылись, и я попыталась пошевелиться, но пол прижал меня к нему.
Не пол.
Руки.
Я изогнулась и вытянула шею. Лицо, такое же тёмное, как воздух в моей спальне, было повернуто ко мне.
— Это был просто кошмар, Лили, — низкий голос Каджики прогрохотал сквозь меня. — Я не оставлю тебя.
Сон промелькнул в моём сознании, и новая волна ужаса прокатилась по моему позвоночнику. Я вздрогнула, а затем упёрлась ладонями ему в грудь и толкнула. «Мне снился Круз».
Тело охотника напряглось, а затем он опустил голову и скрестил руки на груди.
— Тогда почему ты выкрикивала моё имя?
«Я этого не делала».
— Делала.
«Этого не было». Я провела рукой по волосам. «Приди в себя, Каджика. Это был просто глупый сон».
Сухожилие на шее охотника дёрнулось.
— Значит, ты действительно хочешь, чтобы я ушёл?
Я скрестила руки на груди, чтобы они не дрожали. «Можно подумать, ты действительно сделаешь то, о чём я прошу», — пробормотала я в его голове.
Его ноздри затрепетали, а затем его длинные ноги двинулись по ковру к открытым стеклянным дверям.
Он уходил… Действительно уходил… Температура упала так внезапно, что дрожь, начавшаяся в моих руках, распространилась на всё остальное тело.
Мои колени подогнулись, и я упала на пол. Я прислонилась к обтянутой кожей нижней части кровати, чувствуя, как её жёсткий каркас впивается в мой позвоночник.
Что я натворила?
Мои зубы застучали, и я обняла себя крепче.
Когда входная дверь захлопнулась, рыдание сорвалось с моих дрожащих губ. Я сгорбилась на коленях и прижала горящие глаза к острым костям, чтобы остановить поток слёз. Я обвиняла и критиковала охотника, но это была не его вина.
Ни в чём из этого не было его вины.
Это всё я.
Это я была эгоисткой.
Жестоким человеком.
Самой глупой.
Воздух изменился, а затем руки подхватили меня и положили на кровать. Я приподняла веки, ожидая увидеть одного из стражей фейри или моего брата.
Но это был не лусионага, и это был не Эйс.
Каджика прошёл обратно к створчатым окнам, и моё сердце учащенно забилось. Он вернулся.
«Ты ушел».
— Ты сказала мне.
«Ты послушал».
— Я пытался.
Он ударил кулаком по раме створчатых окон, и на покрытом белым лаком металле появилась вмятина.
— Если ты хочешь, чтобы я ушёл, Лили, не плачь. Я не могу больше слышать, как ты плачешь.
Он схватился за рамку, и буква W, выгравированная на его руке, засветилась, горя, как маяк в тёмной ночи.
Моя ладонь вспыхнула. Вместо того чтобы погасить сияние, я позволила своим пальцам раскрыться, как лепесткам цветка.
Он опустил голову, смотря на свои черные ботинки.
— Ты права. Я эгоистичен.
Мои глаза метнулись к его тёмной фигуре.
— Я так чертовски сильно хочу сохранить тебе жизнь, что мог бы убить Круза голыми руками.
Моё дыхание замерло в лёгких.
— Я не знаю, сказал ли он тебе, но он попросил меня покончить с его жизнью, — его глубокий голос вибрировал в свежем воздухе, как рой саранчи. — Я почти сделал это. Но я знал, что если выполню его просьбу, то потеряю тебя навсегда. Я всё равно потерял тебя.
Он повернул голову ко мне, и его длинная челка упала ему на глаза.
— Если я уйду на этот раз, Лили, я не вернусь. Я не могу вернуться. Не от этого.
Он оттолкнулся от рамы и выпрямился во весь свой внушительный рост.
— Вот почему я не хотел снова любить. Потому что любовь превращает мужчин в таких дураков.
Его слова запали мне в грудь, как капли дождя.
Я прижала к матрасу сначала одну руку, потом другую. Потом села. А потом я пересекла комнату, моя шёлковая комбинация прошелестела по рельефным мурашкам на моих бёдрах. Я положила свои руки туда, где были его руки, и закрыла дверь. А потом я повернулась к нему и подняла руку к его шее, обхватив пальцами его тёплую кожу.