Тысяча слов сложилась в моём сознании, но два прозвучали громче всех остальных: «Не уходи».
Он втянул воздух через приоткрытые губы.
«Не…»
Он прижался губами к моим, подчиняя себе мой мозг. А потом он руками обхватил мои бёдра и приподнял меня так, что наши лица оказались на одном уровне, и я обвила ноги вокруг его талии. Просунув руки под меня, он прервал поцелуй и прищурился, глядя в окно.
Я повернула голову, уверенная, что нас поймали, но это было не то окно, на которое смотрел Каджика. Это был занавес. Тёмно-серый мятый бархат захлопнулся. Я снова повернулась к нему.
«Удобная твоя эта небольшая способность».
Он хмыкнул, затем подошёл к кровати, ударившись ногой о тумбочку. Из его рта вырвались ругательства на готтве.
Я рассмеялась.
Он поморщился, но затем улыбка озарила каждый уголок его лица. Я протрезвела и пристально посмотрела на охотника.
«Думаю, что это, возможно, первая настоящая улыбка, которую я видела».
Он снова стал таким серьёзным, что я пожалела, что эта мысль промелькнула между нами. Но потом выражение его лица смягчилось, и он уложил меня на кровать. Как горный кот, он растянулся надо мной, зажав мою голову между своих предплечий. Его рот был так близко к моему, что я чувствовала вкус его дыхания.
— Если бы кто-то сказал мне два столетия назад, что настанет день, когда я захочу фейри, я бы перерезал ему глотку.
«Мой нежный, поэтичный охотник».
Его лицо исказилось появлением ещё одной новой улыбки. Он выглядел моложе, менее обременённым сокрушительным грузом своего прошлого.
— Мне нравятся эти слова больше, чем те, которые ты приписала мне ранее.
Я сморщила нос. «Я была зла. Я не имела их в виду».
Он подтолкнул мой всё ещё сморщенный нос своим.
— Однако ты не ошиблась. Я эгоистичен. Я плохо воспитан. Я могу быть жестоким, и я был глуп.
Он губами коснулся моих с такой нежностью, что мой пульс участился. А потом он провёл губами вниз по моему горлу, по ключице.
«Я сожалею о диско-шаре».
— Ты прощена.
«Мне это нравилось».
— А я почти повёлся, — он приподнялся на локте. — Я ожидал, что ты запустишь им в меня.
«Я думала об этом».
— Знаю.
Конечно, он знал. Я всегда была в его голове.
— Ты у меня в голове, — пробормотал он, — и под моей кожей.
«Хотела бы я услышать твои мысли».
На его лице промелькнуло веселье.
— Тебе бы наскучили мои мысли, Лили. Они всегда одни и те же… всегда о тебе… о какой-то части твоей анатомии, твоих губах, твоих ногах, твоих глазах, твоих руках.
Он провёл своими длинными пальцами по верхней части моей ладони, вверх по запястью, вверх по руке, затем обратно вниз.
— Я думаю о том, какая у тебя нежная кожа и как сладко ты пахнешь, как сок. Я думаю о том, что заставляет твои глаза становиться серебристыми, потому что, когда ты счастлива, они становятся серебряными. И в те редкие моменты, когда я не думаю о твоём теле, я думаю о том, как провести с тобой больше времени, не выглядя при этом отчаявшимся щенком.
Ободрённая его признанием, я потянулась к краю его футболки и задрала её ему на спину. Он сел на колени и снял её. Мускулы перекатывались под его блестящей кожей, и завитки пойманной пыли кружили по их следам.
Вид его обнаженной груди напомнил мне о том дне в сарае, когда мы с Кэт прервали его тренировку. Как я таращилась на эту поразительную грудь. И теперь я могла прикоснуться к нему. Я погладила его кожу, почувствовала бугорки напряжённых мышц, прижала ладони к его груди. Он не двигался, позволяя мне исследовать его кончиками пальцев. Его тёмные соски напряглись, а великолепная кожа покрылась мурашками.
«Ты действительно впечатляющий экземпляр, Каджика».
Уголок его рта приподнялся.
— Ты так думаешь только потому, что никогда не видела Неблагих в облике.
Я снова перевела взгляд на его лицо.
— Разве это не то, кто я есть, Лили? Неблагой.
Он произнес это слово медленно, согласные слетали с его языка. Впервые в его произношении не было кислой интонации.
Мои губы, должно быть, приоткрылись от шока, потому что дерзкая усмешка изогнула его рот. Сколькими улыбками он одарил меня за одну ночь?
Большим пальцем он задел мой подбородок, скользнул вниз по центру горла, опустился во впадинку моей ключицы и переместился к моему плечу. Он зацепил им тонкую бретельку моей комбинации и снял её, затем наклонился и поцеловал то место, где она лежала. А затем он провёл щетинистой челюстью и потянул зубами другую бретельку вниз. Я откинула голову назад и закрыла глаза, стон сорвался с моих губ.