— Эй, Лили.
Он взглянул на меня, и его губы изогнулись в сокрушительной улыбке.
— Посмотри.
И я посмотрела.
Он поднялся, и я тоже. Мои ноги зависли рядом с его грудью, всё ещё зажатые его пальцами.
Я затаила дыхание. «Ты делаешь это».
Он мягко отпустил меня, и моё тело опустилось, но затем снова взлетело, качнувшись вбок. Я была единственной фейри, которая могла наткнуться на воздух. Круз отскочил от земли и схватил меня за руки. Сначала это было для того, чтобы успокоить меня, но потом это стало кружить меня по кругу… и по кругу… и по кругу.
«О, Круз…»
Я почувствовала, как мой брат убрал мои пальцы с рычага.
— Чёрт, — прорычал он. — Матиас, отправляйся в Неверру. Получи обновленную информацию. Быстро.
Моя печать перестала мигать.
Не сработало. И теперь больше не было времени для других экспериментов. Я не буду похоронена в волшебных лепестках роз. Я не увижу Неверру без её туманного покрова. Я больше не смогу смеяться или быть снова поцелованной.
Мне бы этого больше всего не хватало.
Небеса, я буду скучать по стольким вещам.
Мой взгляд наткнулся на взгляд Каджики. Белки его глаз были мраморными от лопнувших кровеносных сосудов. Я попыталась дотронуться до его челюсти рукой, сжимающей его шею, но не смогла опустить пальцы ни на дюйм. Казалось, будто тонкие кости срослись вместе.
Я попытался повернуть голову, но, как и мои пальцы, моя шея не слушалась. Моё тело отключалось. Я посмотрела на свои ноги, убедилась, что они не посерели и не отвалились. Несмотря на то, что я не могла ими пошевелить, они всё ещё были на месте, всё ещё обвисали на напряжённом предплечье Каджики.
Я снова уставилась на него, наблюдая за отражением моего собственного лица в его тёмных радужках, мой гнев и отчаяние уваривались до самой тихой неподвижности.
Я вся целиком затихла.
— Лили… — прохрипел Каджика.
— Подожди! — Кэт пронзительно закричала.
Вряд ли я смогу больше ждать.
Что-то дёрнуло меня.
Смерть.
Моё тело содрогнулось, и лица людей, которых я любила, расплылись. Вскоре мир превратился в бесконечное море чернил и тишины.
ГЛАВА 39. РОЗОВОЕ МОРЕ
Загробная жизнь была яркой.
Самой бледной из белых.
И шумной. Грохот волн, карканье птиц.
И пахучей. Солёной и металлической.
Я глубоко вдохнула. Внимательно прислушалась. Я думала, что призраки не могут пахнуть, но, возможно, я ошибалась?
Что-то коснулось моих ног.
У меня всё ещё были ноги?
Я всё ещё могла чувствовать?
Я моргнула, и мои веки приоткрылись. Подобно проявляющемуся негативу, передо мной появился образ. Сначала бледный, с едва заметными серыми линиями, но затем в нём появились оттенки белого и серого — крыша из голубой соломы, сверкающая лавандовая гладь воды, прозрачная белая ткань, развевающаяся вокруг кровати с балдахином.
Честно говоря, я не верила в загробную жизнь, поэтому не придавала этому особого значения. Но, боже, тут было прекрасно.
Я стянула лёгкие, как пёрышко, простыни, натянутые на моё тело, затем убрала тонкую вуаль, покрывавшую мою кровать, и поставила подушечки ног на холодный, гладкий камень. Моё тело было таким восхитительно тёплым, что я даже поприветствовала эту прохладу. Осторожно, передвигая своими конечностями, я вышла на небольшую палубу, сделанную из жёлтого дерева.
Вокруг меня резвилась вода. Я опустилась на колени и заглянула под край палубы. Моя хижина висела в воздухе над этим странным океаном. Это место напомнило мне дворец моей юности.
Однако здесь не было тумана. Я повернула лицо к бледно-сиреневому небу и закрыла глаза от безжалостного солнечного света. Но потом я рывком открыла глаза.
Сиреневый?
Я поднялась на ноги и обошла по веранде мой новый дом. Никакой замок не покоился на ленте тумана, но море плескалось у высокого утёса, увенчанного раскидистым деревом. Его переливающиеся голубые листья покачивались и блестели, как миниатюрные павлиньи перья. Я сглотнула, и моя слюна болезненно обволокла увеличивающийся комок в моём горле.
Я знала это дерево.
Я знала этот утёс.