— Этьен, будь любезен, сопроводи леди в северную башню. Позаботься, чтобы у нее было все, что требуется, поскольку ей не придется покидать башню.
— Слушаюсь, милорд. — Этьен вежливо и, как ей показалось, с сочувствием поклонился ей.
Она закусила губу, чтобы не расплакаться. Слезами не поможешь! Сердце Брета навсегда для нее закрыто, и ничто не могло изменить его решения. Ей надо собраться с мыслями. Он отсылает ее в башню, но ведь не за пределы крепости.
Аллора спиной чувствовала, как Брет буквально сверлил ее взглядом, пока она спускалась по лестнице, опершись на руку Этьена и гордо подняв голову. Когда они пересекали двор, люди останавливались и смотрели им вслед.
Они добрались до северной башни. Там пылал огонь в большом камине и стоял стол, окруженный несколькими вполне удобными стульями. Стражники приходили сюда погреться в лютую зимнюю стужу, перекусить и отдохнуть. Когда в башне содержались заложники, стражники присматривали за ними.
Аллоре никогда и в голову не приходило, что она может оказаться заложницей в своем собственном доме. Ей рассказывали, что еще во времена викингов один свирепый ярл заточил здесь свою жену за то, что она не угодила ему, и та бросилась с башни в море. Аллора не любила это место и редко заглядывала сюда.
Она вошли внутрь и стали подниматься по лестнице. На втором этаже находились спальни для стражников, а над ними — такая же комната, как у нее в главной башне, только пустая и лишенная тепла и уюта. В комнате стояла кровать весьма внушительных размеров — пограничные лаэрды были, как правило, мужчинами рослыми, — а также стол и стулья возле камина, ширма и умывальник. Помещение было просторным, но, как только Этьен повернулся, чтобы уйти, ей показалось, что стены вокруг нее начали сжиматься.
Здесь она будет далеко от Брета. Он не будет ни видеть, ни слышать ее. И сможет без труда забыть.
— Миледи, вам нужно еще что-нибудь? — спросил Этьен, задержавшись в дверях.
— Спасибо, мне ничего не нужно.
Он закрыл за собой дверь, и она услышала звук задвигающегося засова. Аллора присела на край кровати. Ее трясло.
Что будет, когда проснется проголодавшаяся Брайана? Брет сказал, что найдет для нее кормилицу… Грудь ее закололо словно иголочками, — приближалось время кормления ребенка. На глаза снова навернулись слезы, и ее охватило отчаяние. Аллора встала и прошлась по комнате. Он придет за ней. Он не может не прийти. Но время шло; а он не появлялся. Картины прошлого проносились у нее перед глазами, будто все происходило только вчера, и она проклинала дядюшку за все, что случилось с ней по его вине.
Она ведь давно поняла, что сопротивляться бессмысленно. Знала, что совершает ошибку, однако поддалась уговорам Роберта и согласилась оказать сопротивление армии Брета. И что они от этого выиграли в конечном счете? Роберт всегда применял коварную тактику ведения боя и сразу же скрывался в лесах, как только видел, что противник имеет превосходящие силы. Такая тактика оправдывала себя и долгие годы позволяла им выживать.
Но расхлебывать последствия он бросил ее одну. И на этот раз она оказалась узницей, заточенной в башню.
Аллора зашагала туда-сюда по комнате, вспоминая единственный вечер, проведенный с Бретом в охотничьем домике под Лондоном, когда она почувствовала себя удивительно защищенной. Она вздрогнула, вспомнив, как был нежен Брет. Она чувствовала, что подарила ему радость. И сегодня, когда она увидела его: ей так хотелось броситься к нему и обнять. Но начался бой…
Который закончился его победой. Она упала на кровать И дала волю слезам, уверенная, что никто ее не услышит. В этот момент кто-то тихо окликнул ее из-за двери:
— Аллора, можно войти?
Она испуганно насторожилась и услышала, как отодвинули засов и тихий голос Этьена произнес:
— Несколько минут, леди Элайзия, не больше. Ваш брат не давал никаких указании насчет посетителей.
— Я тебя не выдам, не бойся, — пообещала ему Элайзия, и перед Аллорой предстала рыжеволосая красавица, которую она последний раз видела в день гибели своего отца.
— Элайзия? — удивилась она. — Ну, видишь, ты была права: твой брат пришел сюда и теперь постарается отомстить. Ты, наверное, пришла, чтобы позлорадствовать, а может быть, тебе самой хочется посыпать соль на раны?
Элайзия вздернула тонкую бровь.
— Если ты так неприветливо встречаешь, то мне лучше уйти.
Аллора опустила глаза, моля Бога, чтобы Элайзия не заметила, как ей плохо.
— Зачем ты пришла?
— По правде говоря, я тебе сочувствую.
— Я не нуждаюсь в твоей жалости.
— Не будь такой злючкой! — упрекнула Элайзия. — Лучше послушай, что я скажу. Знаешь, зачем я пришла? Чтобы помочь тебе.
— Ты собираешься помочь мне сбежать?
— Ну уж нет! Я не дурочка. Я отлично знаю, до какого предела можно испытывать терпение моего брата и когда нужно остановиться.
— В таком случае говори, что ты задумала. И почему тебе захотелось вдруг помочь мне?
— По правде говоря, Аллора, я знаю, что ни ты, ни твой отец не собирались похищать меня. Я, конечно, разозлилась, но ведь именно ты настояла на моем освобождении. Я не могу забыть тот, вечер, когда умер твой отец.
Аллора опустила глаза.
— Ну, тогда я рада, что ты пришла, и благодарна тебе за сочувствие. Но если ты не собираешься помочь мне сбежать, я не понимаю, что ты сможешь для меня сделать.
— Подумай хорошенько, Аллора. Тебе действительно хочется сбежать?
— У меня нет выбора, Элайзия.
— Ошибаешься. Я своего брата хорошо знаю.
— Твой брат никогда не простит меня.
— Ты не просила прощения. Сама подумай, Аллора, он пришел сюда, а ты пыталась сбежать. А он уже давно был одержим одной мыслью — прийти сюда. И уж поверь мне, не только для того, чтобы заявить свои права на эту кучу камней! Если ты действительно хочешь с ним помириться, то сделай сама первый шаг. Пусть Этьен передаст ему, что ты хочешь поговорить с ним.
— Он не захочет меня видеть. Он своими руками выдворил меня оттуда, Элайзия!
— Неужели тебе хочется признать свое поражение? — Аллора молчала. — Ну, мне пора. Брет и так на меня злится за то, что я самовольно оказалась здесь. Подумай над моими словами, Аллора! — сказала Элайзия и выскользнула из комнаты.
Аллора услышала звук засова и затихающие вдали легкие шажки Элайзии и снова принялась ходить по комнате, размышляя. Она многое делала только потому, что считала это своим долгом. Она вышла замуж, чтобы освободить дядю, и сделала это с готовностью, зная, на что идет.
Но после того как Роберт не пришел, чтобы освободить ее в ту, первую, ночь, все изменилось. Она чуть не умерла, выпив отравленное вино, — и снова по вине своего дядюшки, а когда отец приехал, чтобы спасти ее, она уже не хотела, чтобы ее спасали. Тем не менее она поехала вместе с ними на север, потому что боялась задержать отца объяснениями, а Элайзию она позволила прихватить с собой потому, что не могла допустить, чтобы ее соплеменников поймали.
Она не сообщила Брету о ребенке, потому что если бы он кинулся за ней, то не миновать бы войны с ее дядюшкой, а она не хотела втягивать свой народ в войну.
Она вообще не хотела воевать с Бретом, но позволила Роберту уговорить себя, хотя и понимала, что правильнее принять Брета здесь как хозяина.
— Хватит! — вслух сказала она. — Довольно, больше я не стану действовать по указке Роберта. И будь я проклята, если снова позволю Роберту командовать мной!
Подбежав к двери, Аллора заколотила в нее кулачками.
— Этьен! Этьен!
Засов моментально отодвинули, в дверь заглянул здоровяк норманн, испуганно тараща встревоженные глаза.
— Что? Что случилось, миледи?
Она глубоко вздохнула, собираясь с духом.
— Ничего не случилось, Этьен. Позови кого-нибудь охранять дверь, а сам сходи к Брету и передай, что мне нужно с ним поговорить. Ты это сделаешь для меня?
Этьен с готовностью кивнул:
— Само собой, миледи. Я сам схожу к нему.
— Попроси его как следует, Этьен.