Она была готова сделать что угодно, лишь бы остаться с ребенком, но не ожидала, что он будет унижать ее.
— Ну?
Стиснув зубы, она стянула через голову тунику и швырнула на пол у его ног. Он не сводил с нее глаз.
— Продолжайте, леди.
Она сняла рубашку, задрожав то ли от его взгляда, то ли от холода.
— Теперь сапоги и рейтузы. Они особенно меня раздражают.
Она сбросила сапоги и, покраснев, спустила с себя рейтузы. Прикрытая лишь прядями золотистых волос, она возмущенно поглядела ему в глаза.
— Миледи, дайте мне эту отвратительную одежду, — приказал он.
— Ах ты, мерза… — начала было она.
— Осторожнее, осторожнее, миледи! Не забудьте, что вы хотите заслужить прощение.
Она замолчала, не договорив, но глаза ее метали молнии. Подобрав с пола одежду, она заставила себя подойти к нему.
— Благодарю.
Предметы ее маскарадного костюма один за другим полетели в огонь, и она вскрикнула от неожиданности, увидев, как от вспыхнувшей ткани поднялся сноп искр. Она потихоньку попятилась от него, особенно остро ощутив свою наготу, и, сдернув с кровати меховое одеяло, торопливо завернулась в него.
Он шагнул к ней.
— Сбрось одеяло, — тихо сказал он.
Она едва сдерживала слезы.
— Если ты это сделал, чтобы унизить меня, то тебе это удалось. Больше нет необходимости…
— Я это сделал, потому что не хочу, чтобы ты когда-нибудь еще надевала мужскую одежду, чтобы сбежать от меня. А одеяло сбросить попросил тебя, чтобы проверить, действительно ли ты готова сделать для меня что угодно. Ну, любовь моя, сбрось одеяло.
— Господь с тобой, Брет…
Он, кажется, потерял терпение, потому что сам стащил с нее одеяло, потом подхватил на руки и отнес на кровать. Она с удивлением почувствовала, что его бьет дрожь и сердце его бешено колотится.
— Я больше не шучу, леди. И не могу ждать ни минуты! Он жадно поцеловал ее. Испуганная его напором и пылом, Аллора попыталась увернуться, но она целую вечность не была с ним и безумно истосковалась по нему. Ее губы сами собой раскрылись навстречу его поцелую. Почувствовав, как по телу пробежала горячая, сладкая волна желания, она издала гортанный стон. Запустив пальцы в его черную как смоль шевелюру, она выгнулась, потянувшись навстречу его жарким ласкам. Его пальцы скользнули по внутренней стороне бедер, а губы продолжали жадно ласкать ее грудь, дразня, зажигая.
Его ладони задержались на мягком золотистом треугольнике на стыке бедер, потом руки спустились ниже, разведя бедра в стороны.
Привстав на колени, он молча смотрел на нее несколько мгновений, потом стащил с себя одежду и, поймав ее губы, склонился над ней, зажигая ее жаром своего тела. Его губы скользнули вниз и, обласкав одну за другой обе груди, проделали жаркую дорожку по животу и еще ниже. Ей показалось, что она умирает, настолько острым было ощущение. Она так долго была лишена его ласки, что забыла, как это бывает. Она что-то шептала, вскрикивала, о чем-то просила, хотя и сама не могла бы толком сказать о чем. Он приподнялся над ней — весь словно сгусток энергии и напряженных бронзовых мускулов. Освободившись от остальной одежды, он опустился на нее. Она почувствовала прикосновение к телу его предельно напряженного, пульсирующего символа мужественности, который мгновение спустя быстро и полностью вошел внутрь ее.
Он двигался, словно молния, движимый страстным желанием: он был безжалостен и неумолим. Ей казалось, что он ее сломает. Но вместо того чтобы сопротивляться, она стала еще более податливой и словно плавилась в его огне, гостеприимно впуская его, обволакивая, пока он не проник так глубоко в ее плоть, что, казалось, прикоснулся к самому сердцу. Она погрузилась в мир сладостных ощущений и вновь испытала волшебный трепет наивысшего наслаждения, почувствовав, как он заполняет ее собой, наверстывая упущенное, время, которое они оба провели в страданиях и сомнениях.
Потом, когда она молча лежала рядом с ним, он тихо сказал, перебирая пальцами ее волосы:
— А я-то думал, что меня подводит память. Я ошибся. — Встретившись с ним взглядом, она увидела, с какой нежностью он на нее смотрит. Она так долго мечтала, чтобы он снова посмотрел на нее таким взглядом, но не надеялась, что это когда-нибудь снова случится.
Она закрыла глаза и, дрожа, прижалась к нему, согреваясь в его объятиях. Она чувствовала подбородок Брета у себя на макушке, а нос ее щекотали жесткие черные волосы на его груди:
— Я не хотела убегать от тебя, — прошептала она, — но после случая с вином… я думала, что мы уже никогда не будем… вот так… вместе.
— Быть вот так вместе нетрудно, миледи, — сказал он довольно сухо. — Это не зависит от того, что происходит в окружающем мире. Айон знал, что я приду за тобой, ведь такие редкостные красавицы, как ты, встречаются не часто.