Его самоуверенность приводила ее в бешенство. Ей захотелось назло ему остаться здесь, но он был прав в одном: она боялась оставить Брайану.
И не только это заставило ее подавить свое недовольство. Те слова, которые она отказалась повторить при свете дня, были чистой правдой. В течение долгих месяцев разлуки она мечтала о нем, ждала его. Она увидела в нем не только силу, но и доброту, хотя и не ожидала этого. В его объятиях ей было спокойно и хорошо, как никогда прежде. Она хотела, чтобы он остался рядом. Она хотела жить с ним в мире и согласии и верила, что в конце концов сможет этого добиться.
Аллора бросила взгляд в сторону леса. Какое безрассудство со стороны Брета! Роберту ничего не стоило напасть на них здесь, на берегу!
Брет уже сидел верхом на Аяксе и ждал ее. Ей ничего не оставалось, кроме как вскочить на Брайар, и они поскакали вместе по песчаной полосе, которая уже стала влажной, назад, к крепостным воротам. Брет спешился перед главной башней и, приказав груму хорошенько вытереть Аякса, вошел внутрь. «Какая самоуверенность! — подумала Аллора. — Видно, считает, что я обязательно последую за ним!» Она взглянула в сторону северной башни, и ее снова одолело жгучее любопытство. Ведь если там не Роберт, то кто-нибудь из рода Кэнедисов…
И вдруг ее осенило: Дэвид!
У нее перехватило дыхание и подкосились ноги, так что она чуть не упала. Сделав глубокий вздох, она взяла себя в руки и вошла в главный зал, лихорадочно обдумывая, как поговорить с. Бретом наедине. Но в зале никого не было. Она быстро взбежала по лестнице к себе на третий этаж. Распахнув дверь, она увидела Брета — он стоял, прислонившись к стене, и любовался спящей в деревянной колыбельке Брайаной.
— Ты должен отпустить его! — воскликнула Аллора и слишком поздно поняла, что получается совсем не тот тактичный разговор, какой она думала завести. И конечно, с его стороны последовала соответствующая реакция. Черные брови взметнулись вверх, в глазах появилось холодное осуждение ее вызывающей дерзости.
— Я. здесь никому ничего не должен, миледи, — заявил он, пристально взглянув на нее. — Но скажи, кого, по-твоему, я должен освободить?
Она взяла себя в руки, расправила плечи и, гордо подняв голову, поглядела ему прямо в глаза.
— Дэвида. Ты заточил в башне Дэвида Эдинбургского!
Он и бровью не повел.
— Этот человек взят в плен в бою. Пока у меня нет никаких оснований для освобождения того, кто с готовностью стал воевать против меня.
Она замотала головой, страшно испугавшись за Дэвида.
— Ты не понимаешь: ведь я прошу освободить его только ради сохранения мира! Дэвида здесь любят, им восхищаются.
— Вот как? — холодно заметил Брет.
— Теперь, когда нет отца, он остался здесь единственным здравомыслящим человеком, — продолжала настаивать Аллора, сожалея о том, что так бездарно начала разговор. — Если ты его освободишь, другие, возможно, решат прекратить сопротивление и признают тебя законным лаэрдом.
— Они все признают меня законным лаэрдом, миледи, или сложат головы, пытаясь доказать обратное, — сказал Брет. Внешне он сохранял спокойствие, но на самом деле кипел гневом.
— Ты должен освободить его…
— Не указывай мне, что я должен или не должен делать, Аллора!
— Ах ты, мерзкий норманн! — воскликнула она, чувствуя, что проигрывает битву. Она пересекла комнату и, подойдя к нему, в бессильном отчаянии толкнула его в грудь головой. Но он моментально пресек ее действия, схватив за запястья, и она почувствовала на себе его ледяной взгляд. — Отпусти его! Отпусти меня! А если не отпустишь…
— Если не отпущу, ты сбежишь от меня? Попытаешься меня убить? Чем ты еще намерена угрожать мне, леди?
На ее глазах блестели слезы.
— Я не угрожаю! — воскликнула она. — Я не подойду к тебе, я не стану спать с тобой. Я не прикоснусь к тебе, пока ты держишь его в заключении! Можешь запереть меня в другой башне, можешь делать что угодно, только…
— Миледи, а вдруг мне совершенно безразлично ваше нежное прикосновение? И запомните: моему терпению есть предел, вы достаточно долго поступали по-своему. Теперь я здесь хозяин… Вы будете спать там, где я прикажу, и если я захочу свою жену, я буду иметь ее, и меня больше не касается ваше отношение к этому.
— Черт бы тебя подрал! — вырываясь, заорала она. — Делай со мной что хочешь, но Дэвид не заслуживает…
— Ну еще бы! Ведь Дэвида любят. А что, если я держу его в башне, чтобы он под пытками признался мне, как сильно его любили вы?
Она судорожно глотнула воздух и замерла на месте.