— Нет, не замужем. — Глаза его заискрились.
— Значит…
— Это моя сестра.
Аллора издала возглас удивления и уставилась в свою тарелку, чувствуя, как ее снова охватывает волна раздражения. Черт возьми, сколько же родственников у этого человека? Усилием воли она взяла себя в руки, напомнив себе, что на карту поставлены более серьезные вещи. Затем повернулась к нему и постаралась спокойно спросить:
— Может быть, в этом зале есть еще ваши братья, сестры или другие родственники?
Брет улыбнулся, откинулся на спинку стула и, сложив на груди мускулистые руки, внимательно поглядел на нее.
— Фаллон говорила мне, что утром не смогла устоять перед искушением познакомиться с вами до того, как вас представят друг другу официально. Но не думаю, что Элайзия осмелилась бы умышленно ввести вас в заблуждение.
— Ответьте на мой вопрос: есть ли у вас еще родственники?
Он кивнул с самым серьезным видом:
— Да. Робин, старший брат, наследник отца, сейчас находится вместе с ним в Нормандии. Там же находится Филипп, он на два года моложе меня. Молодую леди, ту, что сейчас направляется к нам и похожую как две капли воды на мать в молодости, зовут Элинор. А вот там, рядом с Фаллон, видите маленькую шалунью, которая сейчас обнимается с собакой? Это моя сестра Гвен. Ей два года, и она, по-моему, подлинная правительница всего нашего семейства.
Не успела Аллора рассмотреть очаровательную малышку, как к ним подошла черноволосая девушка. Она обняла Брета и с нетерпением ожидала, когда ее представят.
Аллора встала, и девушка обняла ее.
— Мама сказала, что вы потрясающе красивая, и я убедилась в этом собственными глазами, — прошептала Элинор. — Чего только не наболтают досужие языки! Ведь ходили слухи, что у вас всего одна грудь…
— Элинор! — строго прервал Брет.
Сестра состроила гримаску, но продолжала:
— Извините. Теперь я сама вижу, что у вас обе груди на месте…
— Элинор! — повысил голос Брет.
Элинор только поморщилась.
— Да, я рада, что своими глазами убедилась: у вас нет изъянов, и вы очень красивая. Видите ли, я считаю своего брата безукоризненным. Он сложен как Адонис, а как военачальник превосходит самого Александра Великого. Даже отец так говорит. Он действительно не имеет недостатков…
— Элинор! — взмолился брат.
— Правда, он любит быть хозяином положения и иногда бывает невыносимым. — Элинор усмехнулась. — Извините, — сказала она Аллоре. — Желаю вам счастья! — И, скорчив рожицу брату, поспешила удалиться — очевидно, поняла, что перегнула палку.
Аллора смотрела ей вслед и чувствовала, что краснеет. Одна грудь? Что за глупости придумывают эти люди? За кого они принимают лаэрдов пограничных земель и их детей?
— Она еще очень молода и ужасная болтушка, — пробормотал Брет, глядя вслед сестре.
Аллора села за стол. Она выпила до дна заново наполненный вином кубок и почувствовала на своей руке руку Брета.
— Думаю, что вам достаточно. Пока.
Она замерла, ощутив его близко-близко. Его запах свежий, мужественный, — казалось, обволакивал ее.
— Никто не смеет указывать мне, сколько вина…
— Я не хочу, чтобы мою жену тошнило всю брачную ночь, — решительно заявил Брет. Она ощутила возле уха его теплое дыхание, отчего по всему телу словно рассыпались горячие искры. — Я вас предупреждал, леди, что задумал самую страстную брачную ночь, какую только можно вообразить.
«Господи, помоги мне!»
Аллора попыталась оторвать пальцы от кубка, но они словно прилипли к ножке. В зале вдруг стало очень жарко, и все закружилось перед ее глазами. Она посмотрела вокруг. Каменные стены были завешаны нормандскими гобеленами. Камины пылали. Радужные цвета нарядов знатных гостей смешались в одно яркое пятно. Слуги суетились вокруг столов. Сложные прически дам покачивались рядом с остриженными головами кавалеров. То здесь, то там слышались смех и разговоры. От каминов тянуло дымком, отчего в зале рыло несколько туманно. Руперт играл на своей лютне, и, как ни удивительно, голос придворного балагура, когда он запел любовную балладу, оказался необыкновенно красивым и печальным.
Комната продолжала кружиться…
«Потерпи. Ждать осталось недолго» — приказала себе Аллора».
Он только что сказал, что задумал брачную ночь. Она подняла голову и встретилась с ним взглядом.
— Вот как? — запоздало отреагировала она на его слова. А сама подумала: «Ну нет, милорд! Вы проспите всю брачную ночь, а я наконец сбегу и обрету свободу от вас и от всего этого… неприятного пламени в крови, которое вы умеете так быстро зажигать, от гнева…»
И страсти.
Брет смотрел на нее изучающим взглядом. «Боже всемогущий! Только бы не выдать себя!»