— Вы за это дорого заплатите! — кричала она.
— Несомненно, — сказал, как всегда, любезный Дэвид, опуская свою живую ношу на кучу дубовых листьев. Он сердито взглянул на Аллору. — Не может ли кто-нибудь заставить ее заткнуться?
— Если она еще раз вздумает улизнуть, — устало сказал Айон, — свяжи ее и заткни рот кляпом. — Он сидел под огромным деревом, обстругивая ножом палку. Потом поднялся на ноги. — Пора в путь. Ее крики мог кто-нибудь услышать.
Не успев как следует отдохнуть, они снова сели на коней.
Ехать стало труднее. Дорога пролегала теперь по скалистым склонам, резкий встречный ветер бил в лицо, они старались держаться подальше от крупных населенных пунктов и объезжали стороной даже небольшие деревеньки.
Элайзия искала удобного случая сбежать.
Когда они остановились в узкой лесистой долине, где тихо падали осенние листья, а за спиной' журчал холодный ручеек, Аллоре наконец удалось поговорить с отцом. Однако, начав разговор, она поняла, что не может откровенно рассказать ему о том, что его брат чуть не отравил ее. Она сказала отцу, что Брет был с ней ласков, не допускал никакой грубости, и призналась, что ей не так уж сильно хотелось, чтобы ее спасали. Он печально выслушал ее.
— Ах, доченька! Я этого не знал. Он не позволил мне увидеться с тобой, а тут Роберт совсем потерял терпение, и я сам сильно встревожился. Мы разработали подробный план и понимали, что тебя надо спасать до того, как ты станешь женой этого человека. Но когда Уэйкфилд не привез тебя в городской дом на первую брачную ночь, я до смерти испугался за тебя.
— Отец…
— Как только приедем домой, я напишу твоему мужу, Аллора, если ты этого хочешь. Если ты захочешь аннулировать этот брак, я буду отстаивать твои интересы, пока не добьюсь своего. А если тебе не нужна эта свобода… то я отдам все, что, имею, лишь бы исправить содеянное.
Она обняла отца за плечи и крепко прижалась к нему.
— Я и сама теперь не могу разобраться в своих чувствах.
— Я всегда считал и считаю Брета порядочным человеком, единственным недостатком которого является то, что он один из приближенных Вильгельма.
— То, что он норманн.
— Роберт и половина нашего семейства ополчатся на меня, если ты предпочтешь сохранить этот брак, — сказал Айон. — Но таковы мы все, не так ли? — неожиданно добавил он. — В нас есть немного от одного народа, немного от другого — от датчан, англосаксов, пиктов, скоттов и, конечно, норманнов. Но об этом поговорим после, а сейчас нам надо поскорее добраться домой. Чтобы под прикрытием нашей крепости начать переговоры.
Аллора улыбнулась и, когда они снова тронулись в путь, почувствовала себя, как ни странно, счастливой. Пока не заметила, что Элайзия наблюдает за ней. Ну что за невезение! Тащить с собой золовку через всю страну!
Элайзия наверняка не верит ни одному ее слову, а Дэвиду старается причинить максимум неудобств.
Несмотря на проблемы с Элайзией, кавалькада теперь быстро продвигалась на север. Одежда Аллоры — белая сорочка и темный плащ — уже была забрызгана дорожной грязью и сильно изорвалась. Грубыми башмаками — Аллору выкрали из дома босиком, и Дэвид где-то по дороге стащил пару башмаков в бедном деревенском доме, оставив в качестве компенсации несколько монет, — она сразу же до крови стерла ноги.
Беглецы беспрепятственно добрались до Йорка, и Дункан, соблюдая меры предосторожности, отправился в город на разведку.
Он вернулся, когда взошла луна, и, поглядывая прищуренными глазами на Аллору, рассказал Айону все, что удалось разузнать.
— Граф Уэйкфилд отправился из Южной Англии в Нормандию. Очевидно, только по прибытии туда он и узнал, что Аллора сбежала из Лондона. Он распорядился, чтобы его супруге разрешили беспрепятственно вернуться к себе вместе со своими родственниками, и сказал, что разберется «с этими несносными скоттами», как только освободится, и что все это следовало предвидеть.
— В таком случае нам нечего бояться… — начала было Аллора.
— Ошибаешься! — резко прервал ее Дункан. — Король Вильгельм, говорят, пришел в ярость, и теперь нас разыскивают его рыцари, которым не терпится положить к ногам короля наши головы, чтобы получить вознаграждение.
— Значит, нам нужно двигаться еще быстрее, — сказал Айон.
— До Дальнего острова осталось не более суток пути, — напомнил ему Дэвид.
— Мы слишком долго отдыхали.
И они снова пустились в путь — галопом. Здесь, на севере, ехать было легче, почти не скрываясь, потому что значительная часть населения была по-прежнему враждебно настроена к норманнам. Они мчались не останавливаясь и к концу следующего дня проехали почти пятьдесят миль.