— Что смешного? — скрипя зубами, спрашивает он.
— Смешно? Нет, я просто думала, что ты ненавидишь меня, — многозначительно отвечаю я.
— Ненависть — сильное слово. Это было больше, но я не знаю что делать, учитывая какой большой диапазон чувств я испытываю.
— Это очень расстраивало, — рассуждает он.
— Ты уверен, что это была не ненависть? — спрашиваю я.
— Не ненависть, — отвечает он.
— Ответь мне прямо. У тебя есть Эви-родар? — спрашиваю его я, на секунду он теряется, и я объясняю. — Так же как Рид-родар на тебя.
— Да, — кисло подтверждает он.
— Это раздражает, да? — понимающе спрашиваю его я.
— Это одна из граней раздражения, — сказал он и заехал на парковку 7-Eleven.
Через лобовое стекло я пристально смотрю на красно-бело-зеленое освещение вывески. Я бы никогда не подумала, что это заведение будет таким зловещим, но сейчас будто вглядывалась в один из уровней ада в «Божественной комедии» Данте.
— Так, какой план? — спрашиваю я, пока гляжу на здание, у меня пересыхает во рту.
— Мы пойдем и посмотрим, если что-то случится.
— И это твой план? — насмешливо бросаю ему я.
— Да, — говорит он, не отрывая взгляд от магазина.
— Я могу пойти на рекорд и сказать, что твой план отстой? — спрашиваю я.
— Чем плох план? — спрашивает он.
— Потому что, ты не думаешь, что мы должны кое-что разведать, получить схему местности, узнать размещение всех выходов, запастись каким-нибудь оружием, и надеть бронежилеты? — спрашиваю я, оценивая витрину магазина.
— У тебя есть палка, правильно? — иронически спрашивает он.
Он дразнит меня!
— Рид, а что если придет кто-то с автоматом? Что я буду делать с этой палкой тогда? — спрашиваю я.
— Женевьева, я могу справиться с этим, помнишь? Я могу быть очень убедительным, — улыбается он.
— Что если твое убеждение не сработает? Каков план Б? — настаиваю я.
— Это сработает, — говорит он.
— На меня это не действует, — обращаю внимание я.
— Я в курсе, — усмехается он.
— И? — спрашиваю я.
— Ты особенная. Но это сработает на всех остальных. Пойдем, — приказывает он.
Когда я выхожу из машины, мои ноги наливаются свинцом. Вцепившись в палку, я делаю пару глубоких вдохов и подхожу к парадному входу. Рид придерживает для меня дверь, и я вхожу в заднюю части магазина, из колонок доносится музыка. Это инструментальная версия Blinded By The Light. Обычно что-то вроде этого, я считаю черным юмором, но сейчас я не нахожу в этом ничего забавного.
Я медленно иду вперед, но в мгновение ока готова развернуться и бежать обратно к двери. Я думаю, что Рид догадывается, что твориться у меня внутри, потому что ободряюще кладет руку мне на плечо.
— Где это с тобой произошло? — мягко шепчет он мне на ухо.
Моя щека инстинктивно потирается об него, вызывая дрожь, которая не имеет ничего общего со страхом. Наши глаза встречаются, и я краснею, указывая на холодильник в задней части магазина.
Когда мы идем назад, он держит меня за плечо, прижимая к себе. Я останавливаюсь перед светом, который вчера надрал мне задницу. Ужас, как тошнотворное снадобье, окутывает каждую частичку моего тела, пока я смотрю на свет и жду, что со мной произойдет что-нибудь ужасное.
Проходили секунды и… нечего — свет угрожающе не мерцает. Через мгновение я с облегчением улыбаюсь Риду. Он улыбается в ответ, и мое сердце пропускает удар. Затем в моей голове раздается громкий треск из передней части магазина. Мои ноги отрываются от пола и меня словно силой тянут назад. Словно какой-то инстинкт, готовит мое тело для удара о дверцу холодильника, стоявшего позади меня, я замедляюсь, и моя спина мягко упирается в холодное твердое стекло.
Я прижимаю руки к стеклянной двери, чувствуя, как от тошноты белеет луна. Впереди, Рид защищает меня от того, что происходит перед нами.
Мои ноги дрожат, Руки Рида по обе стороны от меня; они образуют защитный барьер вокруг меня, который обволакивает меня. С моим следующим вздохом, Рид поворачивается ко мне со спокойным выражением лица.
— Все хорошо, — медленно говорит он, — это всего лишь бармен.
Она выбрасывает металлический фильтр, я моргаю, но по-прежнему не могу пошевелиться… или думать. Рид хмурится и с заботой говорит: — Этот шум из-за жестяной урны.
Я опускаю руку и осторожно выглядываю из-за его спины. Пол усыпан кофейной гущей.
— Кофе? — шепчу я.
Рид опускает голову и прикасается ко мне своей теплой щекой. Я не знаю, была ли эта ласка случайной или преднамеренной, но это утешает…
Я выпрямляюсь и понимаю, что это Рид оттянул меня назад, словно я была сухим листком на ветру.
«Как это возможно? — шепчет мне мой разум».
От двери холодильника я чувствую зверский холод, может быть это из-за травмы. Наверное, у меня сработал инстинкт самосохранения, потому что я говорю: — Надеюсь, ты не хочешь кофе — наверное, это и было основой.
— Хорошо, давай закругляться, — говорю я, а потом спрашиваю: — Ты насмотрелся?
Рид делает шаг назад, позволяя мне пройти мимо него. Я поднимаю с пола мою палку.
— Закуски, Эви, — напоминает мне Рид, — ты сказала, что принесешь Твикс.
Я останавливаюсь и с нижней полки беру коробку Твикс. По пути к кассе, я почти спотыкаюсь, вспоминая то, что когда я говорила с друзьями о Твикс, Рида поблизости не было.
Рид следует за мной к прилавку и достает бумажник, чтобы заплатить за батончики.
— Эй, это должно быть за мой счет, помнишь? — спрашиваю я его.
— Нет, это от меня, — отвечает он с сексуальной улыбкой, которая меня согревает, Рид добавляет на кассу еще и бутылку воды.
— Что-то еще? — спрашивает продавец.
Прежде чем я смогла сказать ей нет, эхом раздается жуткое шипение Рида.
— Да, — говорит он, — дай мне диск с записью с камеры видеонаблюдения.
Из рук продавца падает мелочь, гремя и подпрыгивая на прилавке. Она идет обратно в подсобное помещение.
Пока Рид подбирает мелочь, продавец возвращается с диском.
— Это единственный, который у вас есть? — спрашивает он все тем же голосом.
— Да, — словно в оцепенении отвечает продавец.
— Ты не вспомнишь этого, — говорит Рид, забирая диск из ее рук.
Повернувшись ко мне, он протягивает другую руку, чтобы взять меня за руку. Я кладу свою руку в его, и мы вместе покидаем магазин. Рид открывает для меня дверь машины, и я забираюсь внутрь. Когда он садится со своей стороны, то ломает диск на несколько частей, рассыпая их по консоли своего автомобиля. Я думаю о том, что должно было быть на диске. На нем должно было быть записано, как быстро передвигался Рид, после того, как мы услышали треск фильтра. Но не только это, а еще и то, как он загородил меня собой, чтобы защитить.
Он был серьезен, когда сказал, что пытался защитить меня.
— Я думаю, что мне все таки не нужна палка, — мягко говорю я.
— Нет, — отвечает он.
— Вероятно, ты должен получить дик с записью вчерашнего вечера, так мы сможем все увидеть, — с дрожью говорю я.
— Я уже сделал это. После того, как вы входите в магазин, камера выключается, — сообщает Рид.
— О, — оцепенело говорю я. — Спасибо за то, что ты это сделал, — с благодарностью говорю я
— Нет никакой угрозы, — сухо констатирует он.
— Да, но мы не знали, что делали? — констатирую я.
— Я не хочу потерять тебя, — не громко говорит он.
— Может быть, ты не должен мне помогать… — начинаю я.
Темно-зеленые глаза Рида встречаются с моими, когда он цитирует: — Я не знаю, чем все это закончится, но чтобы это ни было. Я подойду к этому смеясь.
— Моби Дик, — сухо говорю я, — но ты, не напоминаешь мне Стубб.
Когда он заводит двигатель, его улыбка становится гордой. Это согревает мне душу. Мы выезжаем со стоянки магазина, направляясь в сторону моего общежития. Развернув упаковку Твикс, я даю одну Риду, пока он едет вниз по улице.
Он осторожно нюхает пирожное.