Звезды так ярко светят и кажутся такими близкими, потом я вижу какое-то тепловое излучение, исходящее от объектов, находящихся в поле моего зрения. Снова оглянувшись на машины, я вижу злые лица Дэльт. Они сконцентрированы, потому что несколько секунд назад видели меня впереди, а теперь я больше не в диапазоне фар.
Снова глядя на меня, они продолжают ускоряться.
На моих губах расползается медленная улыбка, в то время как мое тело на огромной скорости двигается вперед; каждым шагом для меня становится все сильнее, и даже ветер не может догнать меня.
Я могу только представить себе, что думают Дэльты по поводу увиденного, и как они рационализируют тот факт, что я материализовалась перед ними.
Смеясь, я быстро передвигаюсь, так же быстро таит мой страх. Я хочу знать, ка далеко и быстро могу убежать, поскольку даже мое дыхание не затруднено. Я бегу по городу, словно тихая ракета. Свистящий звук ветра вызывает у меня восхищение.
Я избегаю тротуаров, делая вокруг них широкие круги, но замечаю, что создаю собой попутный ветер, который в свою очередь ударяет меня.
Я бегу к озеру, а потом бегаю вокруг него, видя всех существ, которые составляют мне компанию этой ночью.
Я хочу жить вечно. Хочу бежать и не оглядываться.
Вспомнив о Булочке и Брауни, которые ищут меня в центральном холле, я неохотно разворачиваюсь обратно в направлении кампуса. На пробежку до озера у меня ушло чуть больше десяти минут. Весь путь обратно я пробегаю на одной скорости, легко избегая того, что преграждает мне путь. Ступив на ступеньки центрального холла, я чувствую ликование.
Покрытая плющом старая кирпичная часовая башня имеет богатую историю, предстала передо мной почти так же отчетливо, как и при дневном освещении. Поднявшись по ступенькам широкой веранды, они не видят того места где я прячусь, со своего места я все так четко вижу. Мы специально выбрали это место как место эвакуации, потому что это здание ночью очень темное.
Я продолжаю напоминать себе, что меня никто не может видеть, потому что ни у кого нет такого зрения как у меня. Сидя на веранде в темноте, я смотрю сквозь белые столбики балюстрады, чувствуя себя как кошка, гуляющая в темноте.
Выискиваю на парковке «Золотого гуся», чтобы спуститься и встретиться с ними.
— Что ты ищешь? — спрашивает рядом со мной глубокий мужской голос.
Охнув от страха, я поворачиваюсь в сторону голоса, увидев рядом со мной парня. За миг до этого я никого не видела, но вот сейчас он был здесь, и улыбался, словно тоже был удивлен.
— О Господи! — в ужасе говорю, отскакивая от него.
С ним определенно было что-то не так. Он был бледен, и на нем была одежда, словно он побывал в девятнадцатом веке. Встав, я вытягиваю руки перед собой, чтобы если он приблизится ко мне, я смогла оттолкнуть его.
— Не двигайся! — приказываю я, начиная спускаться по ступенькам, в один миг мои ноги оказались на тротуаре.
Парень не двигается, но наблюдает за мной, и все время улыбается, словно какой-то забавной шутке. У меня нет шанса убежать, потому что когда я достигаю последней ступеньки, то оказываюсь в объятиях.
— Веселишься? — спрашивает Рид таким тоном, который говорит мне о том, что он ничего не знает.
— Рид! Ты напугал меня — не делай так больше! — со злостью говорю я, желание ударить его почти заставляет меня выпрыгнуть из кожи.
— Я думала, ты был там с этими парнями, — говорю я, запоздало чувствуя порхание бабочек в своем животе.
— Ты видела Уилла? — схватив меня за руку, спрашивает он. С секунду он кажется возбужденным, а в следующий момент хмурится. — Уилла?
Конечно, я видела его, он сидел рядом со мной. Он просто был там, кода я посмотрела на место рядом с собой.
— Он меня напугал! — осторожно говорю я, прежде чем повернуться и убедиться, что он на крыше, но он уже ушел. — Он только что был здесь! Я видела его! Он спросил меня, что я тут высматриваю, — пытаюсь я объяснить Риду. — У него длинные волосы, как у серфера, с бакенбардами, которые выглядят как отбивная.
— Это Уилл. Он останется здесь, — говорит Рид, кивая в направлении Центрального Холла, и в тоне Рида хорошо читалось волнение.
— Что ты имеешь в виду, говоря, что он останется здесь? Никто здесь не останется, — хмурюсь я. — Это административное здание, — в замешательстве отвечаю я.
Рид отпускает меня.
— Если ты видишь Уилла, значит, твое зрение улучшается, — говорит Рид, признавая недавнюю эволюцию моей ангельской сущности.
Я потираю лоб.
— Как относится мое зрение к парню на крыльце? — неуверенно спрашиваю я, а затем я вижу свет, приближающийся к парковке Центрального холла.
Я отступаю вниз и тяну Рида за здание. Он следует за мной, но не пытается скрыться или уклониться от света.
— Эви, что ты здесь делаешь одна ночью? — с раздражением спрашивает Рид.
Мои брови поднимаются.
— Ничего. Просто сегодня отличная ночь, и я решила прогуляться, — отвечаю я, пожав плечами, чтобы моя ложь выглядела более убедительной.
— Ты пошла на ночную прогулку во всем черном и с рюкзаком на спине? — скептически спрашивает Рид.
— Ты говоришь, что знаешь сверхъестественного парня на крыльце. Кто он? — уклоняясь от его вопроса, спрашиваю я.
Когда я вижу еще несколько фар, то придвигаюсь еще ближе к зданию.
— Уилл — душа, — говорит Рид, как обычно абсолютно в Ридовском стиле. Он передвигается со мной и хмуро наблюдает.
— Ты что-то знаешь, но как обычно не договариваешь. Ты должен изменить это, потому что это всерьез начинает злить меня, — поспешно говорю я, пытаясь уловить смысл того, что он сказал. В то же время я пытаюсь скрыться от машин, заполненных злыми Дэльтовцами.
— Ок, давай я тебе потом объясню. Уилл мертв, уже давно мертв. Он не физическое тело — он дух, — с раздражением говорит Рид.
— Уилл призрак? — спрашиваю я, выпрямившись и забыв, что я прячусь. Я сканирую лицо Рида на признаки того, что он мог просто разыграть меня. Он выглядит совершенно серьезным, поэтому мне интересно, может ли моя жизнь быть страшнее.
— Да, — отвечает он, — я думаю, то они предпочитают, чтобы их называли душами, но сейчас их называют призраками.
— Конечно, об этом говориться в интернете, — с дрожью говорю я. — Что он здесь делает?
Рид снова поворачивается к крыльцу и говорит:
— Уилл немного был зол на Бога, за то, что он пережил войну только для того, чтобы вернуться домой, и еще до свадьбы переболеть холерой и умереть.
— Какая война? — спрашиваю я, пытаясь увидеть проблеск Уилла в окне Центрального Холла.
— Гражданской войне, — отвечает Рид.
— Конечно… Это та Гражданская война, о которой я думаю? — саркастически заикаюсь я, стараясь не впадать в шок от темной стороны моих открывшихся способностей.
— Ну, для меня это звучит вполне разумно.
— Я тоже была бы немного раздражена, если была бы Уилом… Так ты говоришь, что он не может попасть на небеса, потому что злится на Бога? — спрашиваю я, думая, что это суровое решение.
— Нет, Уила, приветствуют, как только он соберется пойти. Он просто не делает этого, — спокойно говорит Рид, словно я капризный ребенок.
— О, так он упрямое существо? — уточняю я, чувствуя себя немного виноватой за поспешно сделанные выводы.
— Здесь он чувствует себя человеком, — отвечает Рид.
— Я буду видеть и других призраков… я имею в виду душ, таких как Уилл? — спрашиваю его я, надеясь, что он даст отрицательный ответ.
— Да, — отвечает он.
— А ты не думал, что эта информация, которую я должна была узнать до того как столкнуться с этим? — со злостью спрашиваю я
— Эви, они такие же, как большинство людей, — пытается объяснить Рид, но я опровергаю его аргумент.
— Нет, Рид, они не такие же, как большинство людей. Бешенство людей, которых я знаю, не мертвы. У них есть пульс, Рид… они дышат и их могут видеть другие люди, — говорю ему я.