— Вот тебе и гарантия безопасности.
Всякий хтонический сюр безобиден и увлекателен, когда он происходит с кем-то другим, желательно на страницах. А вот если Вы вживую, не будучи олимпийцем, асом или, на худой конец, потомком оных, находитесь в землях, работающих способом обратным современной финской границе — всех впускать, никого не выпускать — и имеете удовольствие созерцать, как уже знакомый огненный лев, аппетитно порыкивая и хрустя, пожирает единорога — с кровищей, кишками, костями и чем там ещё физиологическим — недолго, знаете, и крышей поехать.
— Не бойся. Просто пришло лето.
— И начались перифразы Жёне?
Я, разумеется, не ожидала, что местный будет разбираться во французском кинематографе, но тот шутку оценил и даже поддержал:
— Скорее исправление Аронофски. Повторяю, успокойся. Это не ваш линейный мир с иллюзией конечности. Весной зверь возродится.
— Хотелось бы верить.
Отважившись повернуться к говорящему, я сразу узнала его. Оленьи рога и каштаново-золотые кудри гундеструпского господина сложно с чем-то спутать. Лицо, в общем-то, тоже, но во все глаза смотреть на подобных кажется непочтительным. И небезопасным.
— Это Вы нас пригласили?
— А как ты думаешь?
— Думаю, что Вы некогда пожелали нам сюда не возвращаться, а сейчас!.. Если мы не досчитаемся кого-то, то я Вам… не знаю, я…
— Что же?
— Очень расстроюсь. А Вы не могли бы попросить свою свиту перестать туманить мне глаза? Видеть собеседника в нескольких аспектах сразу несколько непривычно. У нас такой моды нет, все ходят в одном-единственном аскетичном облике, знаете ли.
— Туманить? Скорее расширять. Но как пожелаешь.
Может, из вежливости, а может, из простого каприза он предстал относительно обычным молодым человеком — каким я и запомнила его с первого посещения сей обители. Разве что рога смущали. Но на фоне ветвей их особо не видно, да и смотрелись они с точки зрения вчерашнего ученика, закачанного мифологией по самое немогу, достаточно гармонично.
— Пригласил действительно я. И я слышал о Вашем празднике, — продолжил он, убедившись, что я наконец смогла сосредоточиться, — о том, что последовал за Последним ритуалом. Поздравляю и сочувствую, но хочу попросит кое о чём. Знаю, что никто другой тебе в голову не помещается, но головы от тебя и не требуют. Рук тоже, не делай круглые глаза. По крайней мере пока. Просто небольшая услуга.
Кто бы сомневался.
— Вряд ли без меня нельзя справиться. Как-то тысячи лет разбирались!
— Можно. Но характер этой процедуры, безусловно необходимой, становится не слишком приятным, если проживать её в одиночку.
— Будто Вам некого попросить! — не удержалась я от мелкого язвления, — девчонки небось стадами ходят. В том числе в прямом смысле.
— Их, действительно, немало. Но они, мягко говоря, не подходят для данной задачи. Несколько попыток было, и они оканчивались плачевно. Для участниц и не только. Я не помню их всех — просто не хочу — но всё равно жалею.
Если верно говорят, что «наглость — второе счастье», то местные всякие — счастливейшие на свете существа. Этот конкретный — точно.
— А сны у вас были?
«Это я к чему? Хотела же отделаться!»
— Таковых не пробовал, — честно признался юноша. — Есть предложения?
— Да что такое! У вас тут всегда все подряд только о цветке папоротника и вещают, другие темы не в ходу? Или влияние момента?
— Все подряд — это кто? — по-детски насупился управитель леса.
— Да есть тут такой… овнорогий. Он нас как раз встречал.
— Я с ним поговорю.
Надо же, не шутит.
— Ну и что же, ты согласна?
Интересный зверёк человек — даже формально считающийся таковым. Отговаривается и ходит кругами, хотя давно уже понял, что никуда не денется. Вот попробуйте встретиться с ТАКИМ и сказать «нет».
— Согласна. Но Вы это и заранее знали, верно?
Хитрюга кивнул. Вот… павидла.
— Но вообще-то странно. Обычай этот загадочный и лев… нда. Зачем это всё? Разве здесь не все сезоны сразу?
— Именно. Но здесь создаётся образец для остального космоса. И в нём есть территории, за которые я отвечаю. Сейчас там лето, но скоро наступит осень, и я перейду в соответствующие земли.
— Ну а что конкретно нужно будет сделать мне?
— Провести осеннюю охоту. Застрелить меня, вырезать сердце, глаза, выпустить кровь и принести это в дар — чтобы потом наступила весна.
***
— Сперва соглашаешься, потом думаешь, да?
Возникнув в небольшом гроте, куда я спряталась собраться с мыслями и буквально остудить голову прохладной ночной водой, Владычица озера изрядно напугала меня — что ещё раз доказывает стабильную положительную корреляцию морального смешения и падения интеллекта. Я бы ещё появлению волка в ночном лесу удивлялась или белки на дереве!