— Похоже на то. С другой стороны, раз согласилась, так тому и быть.
— Верно. Рассказать тебе некоторые любопытные детали биографии господина, сорвавшего твоё слово?
— Это зачем?
— Хватит играть в святую подозрительность. У меня хвоста и пантов нет, и всеми неправдами завлечь тебя куда-нибудь, в отличие от некоторых озабоченных, мне без надобности. А тебе будет полезно узнать, с кем связалась. Кстати, задачи погубить тебя ни у кого не будет и там.
— А вот это неожиданно. C’est la vie, чем кровавее и масштабнее — тем ценнее, нет? А лучше и вовсе гекатомбу какую-нибудь. Человеческую. Как её назвать-то.
— Отнюдь нет. Смысл не в жестокости, а в соразмерности. Мир вовсе не злой, он гармоничный. И вообще зачастую отражает представления видящих его.
Да уж. Моральный облик якобы цивилизованных существ, в мире которых жертвоприношения заняли такую важную позицию, заслуживает всестороннего анализа.
— Он более, чем многие, связан с осевым миром. Однажды по некоторым делам ему и вовсе нужно было подольше пожить на Земле. Я взялась предоставить ему наиболее удобное тело — чтобы потом вернуться за ним под другим именем, конечно; иногда память засыпает. Это тебе, как специалисту, объяснять, думаю, не нужно.
Я покачала головой.
— А зачем предоставлять… разве Вы все не можете банально принять какой угодно облик, и дело с концом?
— Правильно мыслишь. Можно, разумеется, маскироваться и просто так, но иллюзорное тело легко отличимо, а также неповреждаемо. Смотри.
Дама приблизилась к брошенному празднующими догорающему костру и провела руку через огонь.
— Ещё доказательств?
— Не стоит! А почему надо было подольше?
— По делам, — расплывчато повторила та.
— А как же сезоны?
— Скажем так, с весной и урожаем в тот период были некоторые сложности. Но прекрати прерывать и слушай. Чтобы стать матерью его новой формы, я оленихой пришла к лучшему из человеческих героев страны Эрин. Немного лжи в определённых делах не повредит; и хотя моя легенда о проклятии злого друида и чудесном расколдовывании получилась не совсем связной, воин-предводитель фениев не заметил этого. Этот человек мне был безразличен; в нужный срок я снова приняла животный облик, более близкий природе сына, и свободно ушла. И тогда, в лесу, меня увидел один маг. Он был уже стар по человеческим меркам, но, веришь или нет, мудрость и поиск знаний могут поддерживать жизнь, придавая ей смысл. А неуёмный голод к новым учениям светился в его глазах, делая их острее и живее взгляда любого отрока. Я спряталась, но он умел видеть скрытое, используя особое огранённое стекло. Я бежала — но он с лёгкостью, не свойственный смертным, разгадал мою суть, быстро нашёл и долго преследовал, пока не вынудил обратиться на его глазах. Раскрытые кем-то из людей, прятаться мы более не можем.
— Много же этих малоизвестных правил! Можно законспектировать?
— Всех ты никогда не узнаешь, не утруждайся. А мне можно продолжать, или ты вознамерилась замучить нас обеих вопросами? Прекрасно. К моему изумлению, этот муж не угрожал мне и не требовал неприемлемого. Глядя на меня, словно преданный пёс, и чуть не цепляясь за рукава, как ребёнок, он умолял остаться ещё хотя бы на мгновение, предлагал любые богатства и привилегии взамен всего лишь регулярных прогулок с ним. Но что мне до пустоты светских церемоний и пыли, которые Вы зовёте вещами — я смеялась над его посулами. И когда он спросил, чего же я хочу, я отвечала…
— Его знаний.
— Мне нравится, что ты быстро схватываешь суть, пусть и ведёшь себя излишне самонадеянно. Всё правильно. Он получал их от обычных жителей тех земель, которых я видела редко и понимала смутно, и от животных, не все из коих общаются со мной, а также от тех сущностей, что не всегда дружны мне. В тот раз я была не в настроении и отложила встречу до того момента, когда закончу своё основное дело. Маг согласился, но взял с меня обещание вернуться. Я же знала, как верно подобрать слова — моё обещание не значило ничего, его действовало вечно. На несколько лет я забыла о посулённом учении, посчитав унизительным выведывать что-либо у человека, но впоследствии решила, что оно будет кстати. Дети-воплощения растут быстро. Забрав «сына» назад, я вопреки изначальным намерениям задержалась, чтобы забрать и обещанное. Непредвиденный, но полезный воздыхатель, разумеется, дождался. Он встретил меня с распростёртыми объятиями — фигурально, чувство такта всё ещё было при нём — и даже забросил службу при дворе. Мы много путешествовали, посещали самые отдалённые по Вашим скромным меркам края и везде находили себе применение — как он считал, на благо простому населению. Он с радостью открывал всё новые сведения и с готовностью делился опытом, а я всего-навсего вполсилы изображала, что тоже несколько симпатизирую ему, и с наслаждением пила из источника его мудрости. Будучи человеком, что ты назвала бы добрым и порядочным, он настаивал на исключительно мирном использовании всех наших умений; как сама представляешь, я пропускала эти слова мимо ушей, поступая по собственному почину. Да, бедняга не видел дальше своего носа, что извиняемо, ведь под носом у него всегда была я. Обманывать его, когда требуется, было несложно. Любовь ослепляет, к тому же и то особое огранённое стекло не всегда находилось при нём — как он сам признался, глупо доверившись мне, оно принадлежало какому-то его другу, не менее учёному, но обыкновенно жившему далеко и много странствовавшему. Наверняка ты знаешь о подобного рода трофеях.