Идея мне решительно не понравилась.
— Чем? Вороний артефакт тю-тю — вместе с Серой. Серьёзно, даже у неё… у её статуи в руках нет. И ты представляешь, что для этого нужно? Тебе прошлого раза не хватило? И у нас нынче нет наживки в виде неспящей красавицы-невесты, знаешь ли.
— С тем же успехом можно пойти на крышу звать метеоритный дождь, — поддержал Родинов. — Иногда работает. Что после этого тебе на голову прилетит и в каком оно будет настроении — лотерея почище пристовской. Что-то тебя сегодня заносит, дорогая.
Пока ребята переглядывались, прикидывая, стоит ли начать семейный скандал на месте или до рассвета подождать, ещё более сумасшедшую мысль озвучила уже я — в отличие от перечисленных, практически реализуемую. В теории.
— В Пределах толком ориентируюсь только я, да?
— Ты там ещё не была!
— Значит, буду. Если наследник не едет к морю, море просыпается в наследнике. Мне нужно встретиться с Эвелин. Она замолвит на нас слово и уж точно разберётся, кем доукомплектовать профессорский состав и что делать с нашими аскетами. Отправлюсь сразу после охоты, только выясню, куда собственно отправляться. Спорить будем потом, когда вернусь. Если.
— Всё логично, но не могу смолчать, — скрипя зубами, прокомментировал друг. — Цензурно выражаясь, это называется «двойной смертельный номер». Нецензурно потом выражусь, в одиночестве.
***
В одно из редких относительно тихих мгновений начала ночи, следующих за всеобщим подъёмом, Хлоя застукала меня за перебиранием вороха платьев — откуда они только берутся? — и переписыванием очередного завещания.
Бумагу она порвала, на платья замахнулась, но пожалела.
— А кто клялся, что никогда не будет кокетничать, как глупая девчонка из клишированного чтива?
— Это не клише, нужно выглядеть подобающе. Ты лучше незамыленным глазом поработай.
Критически оглядев наряды, директриса решительным жестом отмела все, кроме двух.
— Ммм… поспорю. Белый — цвет Эвелин. Синий — Серой. Знаю, звучит смешно. Хотя… Мой тоже, ты права.
— То-то. Смотри, тебе идёт.
Увидев у меня на шее змееголовый торквес, подруга сразу помрачнела.
— Ясно. А я думаю, куда ты в синем собралась, самообманом занимаюсь: вдруг передумала… Ты же представляешь, куда тебя зовут? Знаешь, что там будет?
— Знаю.
— Ещё можешь отказаться.
— Чтобы нам была полная священная весна?
— Ты это, словами не бросайся.
— Прости. Но тоже не говори ерунду. Отказаться я могла, когда стояла перед парадным входом университета. Но тогда это была бы не я. Тем более после участия будет возможность узнать дорогу. Мне говорили, что намеренного вреда не планируется.
— Хорошо. Скажи хотя бы, ты обещала не смотреть?
— Что, прости?
— Во время Последнего ритуала. Ты обещала Серой не смотреть?
— Да нет, отболталась.
— Твоё счастье. Ещё ты что-нибудь обещала и не выполнила? Кому угодно, когда угодно в жизни. То есть за эти пару лет, прости за прямоту.
— Да нет, наверное. Нет, не припомню.
Сообщать Хлое о непонятной диадеме из моря я сочла излишним — тем более смысл её вопрошений до меня дошёл не сразу. А когда дошёл, ударный объём забот отодвинул собственное благополучие на тринадцатый план.
***
— Проверяем всех. Это обязательно. Если решения нет — все запятнанные в бывшую аудиторию Мумут. Пока не разберёмся — никто не выходит.
С выбором терминов у директрисы наблюдались проблемы, но её можно было оправдать масштабом задачи. Всем пребывающем в университете, нескончаемым потоком тянувшимся к зале, она задавала один и тот же вопрос:
— Остались ли за тобой неисполненные обещания?
К моему немалому удивлению, универсанты большею частью оказались честными и порядочными: словами не разбрасывались, а данные держали. Ну, почти.
— Я обещал маме выучить десять языков, — признавался один из вопрошаемых.
Нда.
— Выучить — это что значит?
— Ну, чтоб говорить прилично.
— Так… А. Здороваться — это прилично?
— Н-ну да.
— Выучи полное приветствие на десятке языков разных групп, — нашлась Хлоя.
***
— Я спьяну когда-то обещал брату, что у меня будет больше девушек, чем у него!
— А именно?
— Как минимум двадцать! Может, меня сразу выдать?
Этот неудавшийся донжуан, снабжённый корзиной с цветами, ко всеобщему облегчению стал последним «неисполнившим». Какую-никакую лазейку нашли для всех, что значительно возвысило подругу в глазах как питомцев, так и коллег — своих и «соседских». При всём том последние, заподозрив неладное в проверке на гейсы и прознав о предстоящем мероприятии, подобно мне схватились за голову, призывая на свою защиту божеств пришлых и богов здешних, и отказались иметь с нами дело до однозначного исхода авантюры.