Впрочем, исход был близок. Вовремя освоенная техника разделения сна позволила выслушать чёрнопернатого посланника — явно не из наших. В отличие от дальневосточного трикстера, этот «мудрый ворон» много не болтал, и весть принёс нерадостную: меня ждали следующей же ночью. Лучше бы, право слово, часа за четыре прилетел: я не успела бы измаять себя бессонным днём, позволившим зато вспомнить, каков преломлённый осенний свет.
— Y sobrevino el cambio demoniaco de sucesión de las estaciones, — глядя на непривычное солнце, вспоминала я недавно пролистаный экземляр из комнаты Серой. — El color del otoño se prolongó de manera alarmante, y todos comprendieron…
Сообразив, что там было дальше, я оборвала зловещую ассоциацию. Ассоциация почти что воскликнула «Ага!» и принялась с удвоенной силой лезть в голову, но доконать меня у неё всё-таки не не получилось: щурясь на залитые закатными лучами статуи беспечных нимф и отцветающие бордовые плетистые розы, усыпавшие всю плитку балкона, ко мне очень торжественно — пошатываясь спросонья и ощупывая заднюю пуговицу на месте воротника — подошла директриса.
— Ты чего не спишь, гроза двоечников, светло ещё?
— Да знаешь, как-то не хочется, когда в эфире сплошь «Особенности ритуальной охоты» показывают, — зевнула подруга. — Пол-универа тоже не спит, если не весь, но из вежливости прячется по комнатам. Сидим, философствуем?
— Сидим трусим. Прости, всё никак не могу привыкнуть, что ради общественного блага теперь нужно быть хладнокровнее королевы Чарна. В обоих смыслах.
— Не нужно. Им лучше иметь живую и чувствующую проводницу. А трусят обычно не молча, но в любом случае бросай это дело. Пойдём, идея есть. Да не туда, к тебе же пойдём, на выход ещё успеешь.
***
— Идея хорошая, — признала я, оглядывая старательно закреплённый вокруг выбранного свободного синего платья пояс, тот самый, с чудесными защитными свойствами, — думаешь, его некогда специально с этим умыслом подарили?
— Думаю, — отозвалась Хлоя, ещё раз проверяя крепость узла, — что мне всё равно: только бы сработало. Один раз помогло. Наверное.
Уточнять, что никто из нас понятия не имеет, что именно ожидается этой ночью и применима ли к ней какая-то логика, виделось излишним — излишне реалистическим. С одной стороны, не там бывали. С другой, ТАМ И ТОГДА ещё не приходилось.
— Этого брать? — кивнула я на цветок, прекрасно себя чувствовавший без воды и почвы и, кажется, любознательно шевелящий лепестками и хищного вида тычинками.
— Нет. Это не от него. Из какой-то другой оперы.
— Откуда такая уверенность?
— Чёрные цветы в навевающей траурные мысли шкатулке неизвестной технологии? От повелителя леса? Ты ку-ку от нервов?
— А что это вообще за зверь такой? Явно не тот, что был у Басилиуса. Его рос как приличный покрытосеменной, в земле, да и накал страстей вроде нашего чуял быстро и мимикрировал.
— Вот и думай пока, что надо определить. Утром вернёшься, сходим в библиотеку, — как-то чересчур жалобно и вопросительно бормотала Хлоя, — а если не найдём вид там, спросим: из ребят наверняка кто-то да увлекается ботаникой. Во всех мирах, откуда они… Эх, ладно, — вздохнула она. — Осталось четыре часа до полуночи. Нам спросить у тебя надо кое-что по безопасности. Ну, на всякий случай. Прости.
Последним, воспользовавшись статусом названого родственника, наставительную беседу со мной провёл Боян — уже перед готовым чертежом на переход.
— Я кое-что понимаю в подобного рода действах: они разрешат взять одного провожатого. Пойду сам, не спорь, опытнее у нас никого не сыщется. Мне запрещено будет помогать тебе, но лучше бы иметь наблюдателя из своих, правда? Отвлечь их попытаюсь, ежели чего. И вот ещё, на крайний случай. Оружие дадут одно, ни для чего, кроме цели, его нельзя будет использовать. Но есть лазейка. Ты хорошо чертишь треугольники и учишь языки. Сучьев подлиннее там, в лесу, много. Ты меня поняла?
***
Контраст между покинутым нами летним лесом и хмурым, отмирающим безветренным и безмолвным пространством цветов мокрого пожарища, куда нас с Бояном перетащил злосчастный неоткрывающийся орех, обескураживал заранее и с большим запасом — верно, чтобы уж точно не допустить позитивного настроя. Очень хотелось цитировать третью строфу третьей же песни флорентийского поэта, но это было бы настолько очевидно, что даже неприлично.