Чего хватало, так это понимания, что говорить первой она, конечно, не станет — много чести. Заикаясь от ужаса и спотыкаясь на сложных морфемах, я на коленях, склоняя голову всё ниже, поприветствовала всех распознанных гостей охоты — на всех известных и произносимых именах. Тут уж посмотреть, пусть и секунду, пришлось на всех. К концу язык заплетался, а в голове гудело — зато, кажется, никого не забыла — и когда прозвучали имена встречающей, та обратилась
ко мне.
— Приветствую, проводница Ночных.
Надо же, и говорит по-человечески, без спецэффектов. Очень кстати: церемонии закончились, можно было выяснять технические детали.
— Правильно понимаю, что мне нужно будет добраться до него, а Вам — до меня?
— Почти, — кивнула дама. — Ещё будут они.
Разумный вопрос «они — это кто?» застрял на языке, уступив место очередному проклятию моей неспособность к столь необходимому мысленному слуху. Поражённая зрелищем почтивших меня своим присутствием, по сторонам я не озиралась, а тем временем древовидные девы и велнс знает кто ещё вывели на пустошь девять полумёртвых от страха людей — голых и отощавших.
Не уследили.
— Это же наши студенты. Они всё-таки нарушили правила, да? — залепетала я. — Они здесь как заложники? Верните их, пожалуйста, верните потом. Ребята, не смотрите так, не бойтесь, Вам ничего не…
Профессор удержал меня — и оказался прав: с несчастными стали происходить какие-то неестественные перемены. Они не кричали. Но их кости преломились.
Глаза и нос заросли плотной кожей, на голове появилось то, что у нормальных существ называется рогами и ушами — но в данном случае определению вряд ли подлежало. Конечности ещё больше вытянулись, увенчавшись когтями, копытами и крыльями неверной формы и числа.
— Но это же наши. Как они могут… они… Я не смогу с ними ничего сделать!
— Ты за оленем, обращённые за тобой, и охота за всеми.
— Я не смогу, нет, пожалуйста, пожалуйста…
Нервически наматывая ткань платья на руку, я почувствовала, как в кармане что-то хрустнуло. «Съешь, когда захочешь стать тем, чего сама боишься». Никогда я так не боялась собственных обязанностей. Сейчас?
— Сейчас.
У мякоти был металлический вкус.
— Как-то мне нехорошо.
Судя по тому, как попятился Боян, жуть со мной сотворилась ещё та — но на него я щурилась уже снизу, подкошенная мгновенным действием съедобного подарка. Пытки длились не слишком долго. Разум не ушёл, но внимание обострилось, сил прибавилось, а страх исчез. Дама в зелёном передала лук с единственной стрелой, чрезвычайно порадовавший своим качеством то нечто, чем я стала. На острие красовался правильный знак, лук сделали из правильного тиса. Новыми глазами я оглядела лес, ступила на туман — и оттуда увидела добычу.
Златорогий олень с янтарно-бархатной шкурой смотрел на меня с опушки засыпающего леса. Вряд ли в прежней кондиции я смогла бы даже заприметить его — а тогда заглянула ему в глаза, где светилась печаль и почему-то благодарность. Он склонил голову — всего на мгновение — и, сорвавшись с места, скрылся в чаще.
Прозвучал рог, дрожь пробежала по земле, а следом её покрыли волны тумана, разлившегося по всему небу. Прогремели первые раскаты. Разве может быть туман с дождем? Погода казалась ненормальной. Туман — слишком густым и живым. Цвет дождя был неправильным.
— У тебя есть фора.
Небо над Ними — и так чёрное ночное небо — вспенилось грозными свинцовыми тучами с непонятными переливами. Звери, Их сопровождавшие, разъярились, предвкушая погоню. По знаку руки Ловчего первыми вперёд вырвались два волка — поджарые чёрные твари с шестью сверкающими белыми глазами; память о них или о звере подобном заставила содрогнуться даже ту тварь, которой я была. И рука Высокого указывала в мою сторону.
— А теперь беги.
Последний раз оглянувшись, я сообразила, отчего у Королевы морока в зелёном и златокудрой Селасфоры не было экипажа: первая обернулась исполинской вороной, вторая — свирепой медведицей. И все они ринулись за мной.
***
Сперва мне казалось, что конец мне придёт сразу же, на месте, через секунду — от клюва ли, когтя, металла или нужного слова. И всё же трансформация прошла не даром — человеку или сну, человеком кажущимся, действительно не поздоровилось бы, однако после странного плода я пусть и не равнялась преследователям, но приблизилась к ним по сущности, чудом сохранив разум. И мне удалось оторваться, совсем на немного, но удалось.