Сеть окон, как я понял к тому времени, устроена как коридоры с боковыми и «конечными» дверьми; несколько дверей могут вести в один коридор, но вы не можете по волшебству телепортироваться в тот, куда дверь напрямую не ведёт: для этого нужно пройти промежуточные этапы. Даже если воспользоваться генератором, как это сделал я, он откроет путь в один из «смежных» коридоров. Кроме того, лишний раз этого лучше не делать: безопаснее открыть существующую дверь, чем ломиться в запертую или рубить стену, правда?
Я не мог даже прорваться в родные северные края, чтобы узнать, как дела в родичей — может, и к лучшему: вдруг там творится то же самое? Мне ничего не оставалось, кроме как прекратить переходы и насколько можно плотно закрыть известные мне окна (к счастью, при определённой модификации генератор работал и в обратную сторону). Операторская профессия сильно помогла: я мог выбить командировку хоть на другой край света. Прибыв на место, я проверял, что происходит через окно-два, и запечатывал их. На всякий случай. Прихватив сувенир для дочки — ей, думал я, никогда не придётся путешествовать.
А потом глубинные взяли следующую плату.
На втором десятилетии жизни у дочки появился целый букет «психов». Сперва это были мелочи, казавшиеся посторонним капризами — вроде постучать чётное число раз по задетому предмету, обводить буквы до тех пор, пока они не станут идеально ровными — но постепенно они приносили все больше неудобств, стали опасными и на корню зарубили ей нормальную учёбу и работу. Мы еле отбили дочку от психушки. Ну а что я мог сказать врачам и жене: «Извините, доктор, прости, дорогая, но я выпросил дочь у потусторонних глубинных тварей, и вот они последствия?
Когда вполне взрослая, но лишённая нормальной жизни дочурка стала плохо переносить дневной свет, скупать плюшевых осьминогов и китов и «коллекционировать» сны, значительная часть которых говорила об «уходе под воду» (хотя на взморье мы давно уже не ездили — от греха подальше), даже в пьяном угаре я понял: надо что-то предпринимать. «Заговоренная» игрушка действовала не события извне, но не изнутри.
После нового года я выбил работу на съемках детективного сериала про Север России — в надежде, что оттуда можно будет легче попасть в родное поселение (при условии, конечно, что от него ещё не осталась голая снежная пустыня).
Съёмки на морозе, даже во вполне цивилизованной местности, были не то что очень простыми, к тому же постоянное беспокойство и ожидание, когда же наконец можно будет приступить к исполнению настоящей цели командировки сделали из меня никудышного оператора. Коллеги — все местные, не путешественники — списали это на семейные проблемы.
Наконец после съёмок первого эпизода, пока шёл постпродакшн и в спорах переписывался сценарий следующих серий, я изобразил страшную тоску про свежему воздуху и отпросился погулять — совсем рядом с гостиницей был лес, достаточно густой и безлюдный, чтобы никто не увидел манипуляций с порталом, но недостаточно, чтобы заблудиться без своего на то желания.
Ночью на снегу портал смотрелся особенно волшебно — видимо, детское восхищение чудесами не полностью покидает человека с возрастом. Но я сразу понял, что что-то пошло не так: стоило мне переместиться, как меня, такое впечатление, выкинуло обратно.
«Замёрз он, блин, что ли?!», обругал я генератор окон, но тут заметил, что поблизости больше нет проводов, а пройдя некоторое расстояние обратно к отелю, не обнаружил на обочине дороги раздавленную банку. Впрочем, как и самих дороги и отеля. Зато за спиной кто-то отчётливо скрипел ботинками.
Так я нашёл местного шамана. Как, черт побери, склоняется имя Найнтой?!
Какой позор, а. Не распознать простой… не проснуться… стыд какой, хорошо
что я не захватил никакого оружия: дядька совсем как из этнографического музея провоцировал привыкшего к городским реалиям меня на немного неадекватную реакцию. На ходу он жевал какие-то твёрдые полоски.
— Ты — ходящий, — сходу заявил он.
— Кто? Ну да, не инвалид пока что!
Шаман проглотил кусок полоски — засушенного мяса, судя по запаху — и посмотрел на меня, как на ребёнка.
— Ходишь по мирам, как... как по лесу — уверенно, но как попало. Если не пройти, рубишь деревья. Я сразу вижу. Иди со мной, замёрзнешь. Потом — обратно, понял?