По возвращении я сообщил встревоженным коллегам, что немного заблудился, а теперь устал от хождений по лесу и хочу пораньше отправиться спать.
Что сказать? Полезный эффект моего визита к шаману на то время заключался в лишь в том, что мы наконец придумали канву второго эпизода и имя для персонажа. Ну и я обзавёлся парой аутентичных артефактов.
Буквально на следующий день заикающийся диктор объявил по местному радио, что в научном центре обнаружили какую-то опасную и очень заразную вирусную хрень. Капризы продюсеров больше не играли роли. Дожидаясь трансфера домой и в срочном порядке доснимая сериал, мы были вынуждены цинично вводить дополнительные смерти в сценарий и внезапно «уезжать» важных персонажей. А в итоге и в экстренном порядке сворачивать съёмки на половине истории: сгинул сам режиссёр, мой хороший друг. Именно так проявлял себя дух: тихий и незаметный мор. Это ничего общего не имело с тем, как представляют киношную нечистую силу. Лицом к лицу я столкнулся с ним в больнице, куда увезли режиссёра и ещё троих человек из групп. Глубокой ночью персонал работал в полсилы, во многих помещениях не было света. Я дожидался ещё здорового коллегу и вроде бы пытался читать «Охоту на овец» (не получилось: пришлось перечитывать). Не могу точно сказать, через какое время после полуночи заметил врага: время тоже уже стало ночным, а значит, тягучим и будто нездешним. Он появился (выскользнул? Выполз?) из кабинета главврача, будто издеваясь таким образом надо всей системой здравоохранения, и остановом внимание на мне (не «взгляд»: не знаю, есть ли у него глаза). Мне показалось, эта тварь даже усмехнулась.
— Твою семью тоже, — прошелестело нечто, подражающее голосу. — Это просто разминка.
— Зачем тебе моя семья?! — не стесняясь потенциально подслушивающих медсестёр, рявкнул я, — в этом мире и так полно болезней, что тебе до него?!
— Неразумный, — дух лениво устремился ко мне, — мне не нужны человечюшки, мне нужна месть. Вы должны отомстить за оскорбление.
— Да я тебя впервые вижу, гадость бестелесная! Мои родные тем более ни при чём.
— Уверен?
Догадавшись, что дух не против поговорить, на этот раз я ничего не стал отвечать. И рассчитал верно.
— Любишь сказки, человек? Я расскажу одну, короткую: жила-была медведица, которая посмела оскорбить меня, отняв законную добычу. Я всё это время хотел мести, но был заперт в двух соседних мирах и не мог перейти без содействия, чтобы получить своё. А она, как и все вы, везучие смертные, постоянно перемещалась после каждого цикла. И наконец я в нужном месте и даже нашёл её мужа. Он сам меня освободил! — расхохотался дух.
Что за медведицу он имеет в виду и при чём тут жена, я не впилил, но роли это и не играло.
— Предлагаю обмен, — возразил я, — меня за дочку. Разве не интереснее? Ну свалишь ты своей заразой ребёнка, ну и? Крепкий дядька с работой и связями куда значительнее.
— Не интересно. Дочь нужна не мне. А тебя я и так могу забрать в любой момент.
— Да? Сомневаюсь. Мне кажется, или тебе кое-что мешает?
Я только подозревал, что подаренная шаманом фигурка, даже не находясь всё время при мне, каким-то образом защищает от этой нечисти, и порядком рисковал. Но догадка оказалась верной.
Дух, вроде бы, даже зашипел от досады.
— Ну? Не здорово победить защищённого человека и показать фиг самому шаману? Или ты не азартный парень?
— Идёт, — нехотя согласился тот, — отдавай!
— Нееет уж. Вернусь домой. И ты отстанешь от других! Поклянись. У вас, нечистой силы всякой, это котируется, верно?
— Ты, ничтожный...
— Только так!
— Хорошо, — со злостью произнёс он, — я не трону твою дочь...
— И жену. И людей.
— И жену, и этих ничтожных людишек, — заскрипел призрак подобием зубов — но с того момента, как ты вернёшься к себе в дом, буду волен делать с тобой всё, что пожелаю, и...
— И что, в нигде в мире от тебя не спрятаться? — вставил я как будто иронично.
— Да, тля, нигде в этом мире ты не найдёшь от меня защиты! Я подготовил для тебя кое-что похуже простой болезни. До встречи.
Дух исчез. Мне стало не до исчезающих овец, поэтому книжку я спрятал в мой верный рюкзак и принялся продумывать дальнейшую стратегию. Вероятно, я заснул, потому что при следующем взгляде на безликие больничные часы они показывали уже три ночи. За поворотом коридора кто-то зашуршал курткой и загремел чем-то стеклянным: наконец явился подвыпивший коллега, то и дело натыкавшийся на немногочисленные предметы обстановки, зато с улыбкой до ушей. Стеклянным оказался коньяк, хитро замаскированный под «Байкал».