— Празднуем! — заплетающимся языком возвестил он и вручил мне пластиковый стаканчик квази-«Байкала», расплескав половину.
— Что празднуем-то?
— Все ребята живы и идут на поправку. А через неделю купят билеты, полетим домой. Пошли радоваться. Мы с-свободны. П-пока.
Сразу по приезде я вручил фигурку доче — она очень кстати начала увлекаться Полюсом и северными народами.
Но потом дух потребовал ещё кое-что.
— Любишь родню, человек? Молодец. Но вот досада: твоя дочурка понадобилась кое-кому ещё.
— Если ты её хоть…
— Где ты видишь у меня пальцы, хм? Глупый, какой же ты глупый. Что, западный дуализм довёл до идеи абсолютного зла? Мальчишка, ты верил, что дочь твоя живая, что она человек? Я же говорил. Она не мне нужна. Скоро она займёт свое место.
— Вот этот лес. Ну, то есть похожий. У нас с какого-то момента не заладились отношения из-за его алкоголя, но когда он взял меня искать натуру для последних съёмок, хорошо пообщались.
— Красиво, — подруга даже привстала, словно ожидала заметить настраивающего камеру папу прямо там, но увидела, конечно, одни исполинские сосны и сияние над ними.
— Много болтали, рассказывали всякие смешные истории, — продолжала я мучить ребят биографическими подробностями. — Один раз, говорит, ещё до института кино послали от армии в Баварию, охранять склады от крыс. И всё бы ничего, но Бавария у него по рассказам получалась какая-то сказочно-альтернативная: во-первых, это были не простые крысы, а во-вторых, они почитались за свящённых животных. Сами понимаете, отстрел или травля исключались. Отец и потом туда приезжал на съёмки. Ну, якобы. Вот сувенир привёз.
На сумке действительно до сих пор болтался мишка-брелок в свитере «Freistaat Bayern».
— «Крысок в сувенирной футболочке», сказал, «не было».
Какое-то время ехали молча — молча восхищаясь пейзажами.
— Интересно, есть ли что-то
красивее
тихого зимнего леса?
— Доча, чего молчишь? Боишься?
— Нет. Красиво, вот и молчу.
— Правильно. В детстве я был в таких местах, в которые местные боялись заходить: настоящие шаманские горы, леса. Там даже были всякие священные камни, или что там у них. Вот и нагулялся на всю жизнь — пристало! Вспомнил, у меня же есть настоящий якутский нож — показать, интересно?
— Мне интересно, как ты об этом забыл. Ну? О, красивый. Офигеть. От всего.
— От чего всего?
— Всегда мечтала ходить в походы. Смотри, а вот те сосны на поляне для той сцены с девушкой не подойдут? Как название? «Вспышка»? С чего вдруг?
— Да вроде хорошее название, скажешь, нет?
— Хорошее, но меня совпадение смущает. Вспышка. Я совсем недавно уже её где
—где, а съёмочной площадке всякое бывает, и можно много чего ожидать. Но только не этого. Когда не самая приметная девушка с каре сняла тёмные очки — за спиной ей сочувствовали как слепой — её глаза светились матовым белым. Они даже были не очерчены, словно вместо глазницу неё старинный фотоаппарат иле бледный фонарь. На осознание всего этого оставалась от силы секунда. Вспышка белого света поглотила всё вокруг.
— То есть он тебя так никуда и не брал? Странно: логично, казалось бы, семью в кино задействовать.
— На самом-то деле я с двенадцати лет так испортила здоровье, что даже на прогулку с трудом выбиралась. Это тем более обидно, что всегда мечтала путешествовать, в походы ходить, может, и самой быть проводником. Но получалось только во сне — приходилось просыпаться. Раньше приходилось.
— Пап, это что? Декорации? Только что же не было.
— А фиг знает. Как динозавр прошёл, а? Все стволы повалены. Велосипед какой-то погнутый.
— Тут же поезда ходят где-то — может… Хотя нет, глупо: вокзал бы бы сразу у путей, и фундамент бы остался. Тфу. Из-за этой вспышки ничего не понимаю, до сих пор пятна перед глазами.
— Вспышки?
— Что?.. Так, смотри, ещё чудесатее. Мы ж недавно проверяли эту поляну: деревья такие же, и камень —
вот он
приморский климат. Такого шторма никто из них не припоминал. Ветер выл в высоких соснах, раскачивая их как былинки. Сучья и тяжёлые ветки то ли дело угрожали свалиться на голову незадачливым путешественникам. Дождь больно хлестал лицо и мешал идти. Но юноша, пусть с перерывами и руганью, всё-таки тащил ценный велосипед — и свою спутницу, еле переставляющую ноги.
— Надо бы наверх чаще смотреть, а то ещё грохнет, а мы не у…
К сожалению, они действительно не успели отойти.
К счастью, девушка успела сорвать тёмные очки.
Дерево со стоном и хрустом рухнуло, с лёгкостью согнув велосипедную раму. Но ребят там уже не было — исчезнув на мгновение, они появились с другой стороны исполинского ствола. Заранее испугавшийся и не до конца поверивший в своё спасение парень уставился на подругу.