Первые незамедлительно вызванные на место подозреваемые, составлявшие нашу зелёную директорскую пару, чрезвычайно убедительно поклялись в своей непричастности. Предположение, что кто-то из студентов по собственному почину забирался в комнату Серой и тем более несанкционированно рылся там, приближалось к ереси. Тем более все версии подобного рода, если они грешным делом и клубились в голове, испарились при первой попытке этот самый меч переместить.
— Ребята, будете смеяться, но он застрял.
Уже не слишком заботясь о технике безопасности и аккуратности движений, я снова подёргала упрямое оружие, а потом и вовсе упёрлась в него всем весом. Нифига.
— Ну вот же он, не воткнут ни во что, на месте стоит!
— Вижу, — подтвердила Хлоя. — Глюк реальности. Ещё один.
Руководствуясь врождённо закреплённым убеждением о «слабом поле», её рыжевихрастый рыцарь растянул запястье, доказав, что сон сном, а тело беречь надо.
— Damoclis gladius numero tres. Или какой там… при подсчёте бед лучше забыть арифметику. Ладно, ребят, он хотя бы не висит и не дерётся, а любезно сидит в шкафу как ИО скелета. Опечатываем помещение, потом разберусь.
Друзья уже и не так университетскими пенатами ворочили, а потому легко согласились с предложением. Вид послушно затягивающейся кирпичами двери несколько обнадёжил и даже позволил собраться с духом для расследования самопроизвольного демонтажа здания. Но храбрость не пригодилась, а разговаривать с перепуганными свидетелями не понадобилось. На самом подходе — или проявлении, как ни назови — во внутреннем дворе последнего пожаловавшегося на обрушения корпуса некий сердобольный товарищ сбил меня с ног, истерично и совсем не героически завизжав:
— Ложись, щас грохнет, вот там!
В ту же секунду откуда-то сверху правда послышался звон, грохот и ответный визг свидетелей: красивый оконный витраж лопнул и заодно с рамой оглушительно бабахнулся в полуметре от наших бедных голов. С лишившейся декора стены слетело тёмно-сиреневое густое облако, эту стену, думается, и подгрызшее. Повисев над нами с минуту, неведомая жуть подёргалась туда-сюда и прилипла к основной стае «сородичей», уже неделю как давившей на нервы местным студентам.
— Эта же пакость, — показал пальцем спасший меня доходяга. — Примите меры! Спать страшно, за весь день глаза не сомкнуть.
Глаза ему не сомкнуть. Вот у меня помимо глаз задёргался ещё и нос. Да уж, живёшь и не подозреваешь, сколько у человека мимических мышц и до чего они нервные!
***
Эпизод выдался поучительный. С руинами, мечами, ненормальными туманами и кое-чьей глухотой требовалось разбираться не «потом», а срочно. И для этого снова требовалась помощь новых управленцев.
— Можете пустить меня в Антиполис? — так мы, во избежание путаницы, условились называть не совсем земной Антиб, открытый Эвелин. — Думаю, при желании смогла бы сама, но это всегда делала Мумут — директорская, видно, прерогатива.
Я на всякий случай подозревала худшее, но Миша уверенно кивнул:
— Можем. Мы его чувствуем, он вроде кармана или филиала. Только мы, это, с тобой. На нас, вроде, никаких таможенных санкций не наложено, а повторная смена проводника в пятилетке не значится.
В «филиале» ждал очередной сюрприз. К вечной ночи и безлюдности добавился лютый — и не только по меркам Côte d’Azur — холод. Некоторое время мы без комментариев созерцали укрытые снежной пудрой улицы.
— Если не считать того прискорбного факта, что мы забыли прихватить какую-нибудь шубу, мне так даже больше нравится. Темно, снежно — красота.
— Не аргумент: темно здесь вообще всегда, даже не как у нас. Но снежно — соглашусь. Супер.
Миша и вообще чувствовал себя как дома. Вот выросший на ужасающе солнечном юге Адриан восхищения не понял бы, но его с нами не было, так сказать, в квадрате.
Береговые воды до горизонта тоже замёрзли волнистым покрывалом. Это какой же должен стоять минус, чтобы насквозь проморозить Средиземное море, пусть даже не совсем то самое?
— Я тут размышляла: а почему вообще мы мотаемся в Антиполис, как на дачу? — охлаждение мозгов оказало на меня философическое действие. — С таким же успехом мог открыться альтернативный Версаль. Тем более здесь уже занято. Не верю, чтобы Хранительница с Эвелин были закадычными подругами.