— Вас устроит номер-сьют или потребуются две отдельные комнаты?
— Устроит-устроит, — ответили мы практически в унисон. Разделяться хотелось в последнюю очередь. — Можно даже не сьют, ли бы один.
Консьерж пожал плечами.
— Других категорий предложить не могу. Прошу сюда.
Расспрашивать задним числом, как комната определённой нумерации может раздваиваться, мы посчитали нетактичным и неивным.
Номер, открытый нашим ключом, не дотягивал до королевских палат, представившихся было при слове «сьют», но был весьма просторным и стильным. Разве что обои с сюрреалистичной фауной немного пестрели в глазах. Мы, однако, не расслабляться сюда пришли. А тогда зачем, собственно?..
— Можно хотя бы один вопрос? — окликнула я провожатого, уже шагающего обратно по коридору. — Сколько нам тут предстоит прожить?
— Сколько потребуется.
***
— «Сколько потребуется»! Яснее срок обозначить не мог. Люди тут рисковали, пробирались через страшный сон сюрреалиста, а он командует!
В номере, даже стильно оформленном, Михаилу решительно не сиделось. Обойдя его из конца в конец с десяток раз, он потащил нас на разведку местности. Сперва раздражённый и решительный, друг терял запал с каждой распахиваемой дверью. Последнюю из проверенных он и вовсе затворил на цыпочках и не дыша.
— Туда лучше не заглядывать.
Как будто мы с Хлоей вообще пробовали куда-то соваться, а не растерянно стояли у тропически разрисованной стенки. Свой номер мы давно потеряли, а потому не нашли ничего лучше, как продолжить скитания по лишённым окон коридорам. Коридоры оные создавали очень специфическое ощущение. Может, виной тому предсказуемое отсутствие окон, или ровносумрачное освещение, достаточное только для того, чтобы не спотыкаться, или же однообразие поворотов и дверей, почему-то без номеров — теоретически понимая, что пробыли в отеле от силы часов шесть, субъективно мы уже думали, что жили здесь вечно и навсегда останемся. Обезьяны, кокосы, тропические листья на фоне ночной синевы, маски непонятной традиции, и двери, двери одна за другой — всё это слилось в единый мысленный сериал с категорически бездарным сценаристом. Выхода или хотя бы лифта или лестницы, теоретически ведущих на первый этаж — с выходом — решительно не находилось.
«Туристы в очень странном месте», ага.
Зато с Миши окончательно сошла спесь.
— Куда ж нас в этот раз занесло-то…
— Да уж не в две тысячи сорок шестой!
— Не зарекайся. И китайцев столько не смотри.
— Расист!
— Киноманка.
— Неуч.
— Ах так!..
Уворачиваясь от коллег, с визгом и хохотом принявшихся бегать друг за другом,
словно втрескавшиеся подростки, я отскочила к стене и невольно задела дверную ручку. Сердце ёкнуло, когда она поддалась, но до раннего инфаркта на неровной почве не дошло: за дверью обнаружилось вполне безобидное помещение.
— О, вот это похоже на холл или общую гостиную. Ребята, комплиментами потом обменяетесь, тут редкая вещь: смена пейзажа.
Не без сопротивления затащив мужскую половину директорского состава в проём, мы оказались в холле «мечта эколога». В палитре доминировали песочный и глубокий зелёный, причём второй был представлен исключительно натуральными средствами, первый — мебелью. Просторно расположенные столы и скамьи были изготовлены из-чего-то вроде бамбукового волокна — лёгкого и матово-гулкого. Даже помещение не имело ровных краёв, а напоминало дупло мощного дерева. На полу вовсе лежал чистейший песок. Вдоволь наудивлчвшись такому оригинальному подходу к отделке, мы подняли головы. Потолок здесь был несравнимо выше; на уровне метров двух начинался сплошной ковёр вьющихся растений, лианами цепляющихся за некоторые сиденья. Искусственное освещение, что портит прискорбное большинство интерьеров, ограничивалось редкими светильниками бионических форм — движущимися и временами пульсирующими. Вглядевшись в один, мы поняли, что никакие это не светильники, а люминесцентные представители чуднóй фауны, проигнорированные современной наукой. Под самой стеклянной крышей (по счастью, не пропускавшей солнечного света ввиду отсутствия такового) тоже регулярно летал и планировал кто-нибудь экзотический. Засмотревшись на очередного потенциального шерстокрыла, я не успела остановить Михаила, влезшего с ногами на пристенную скамью за особо красивым цветком для невесты.