— А ну не вреди флоре. Ты мне его лучше нарисуй.
— Понял-с. Будет сделано.
Сказав, что мартокотовские игры товарищей уже начали раздражать, я соврала бы. Напротив: хотелось, чтобы период сей у них продлился как можно дольше. Спойлер, кстати: он до сих пор так и не окончился.
— Хорошо Вам, а.
— Ничего, и твоё время настанет, — отозвался друг, уже вычерчивающий цветок на песке.
— Хотелось бы, но это потом, а сейчас... Вот что: у Басилиуса не спрашивали насчет преподавания? Очевидный вариант, но только дошло.
— А то. Сразу и спросили. Не согласен.
— На что именно?
— На полный переход.
— Что ж они всё… коллеги из других заведений не тоже упираются рогом. Из куда зовут? Можно подумать, в отель вроде этого. Вот тут я бы сама подумала.
— Ну, может, это патриотизм так проявляется. Не горячись. И сними уже, кстати, кофту — климат здесь соответствующее тропический.
— И то верно. И бадлон колется. Секунду… Это что вообще?!
— Что?.. Так. Снимай, быстро.
Тут уж было не до цензуры. Отвернувшись и отвернув ворот баллона в поисках предполагаемого волоска, я к ужасу — сперва своему, потом и ребят — увидела, что кожа в месте, у которого прятался чёрный цветок, воспалилась и пошла какой-то тёмной сеткой. Реакция проходила даже через плотную ткань.
— Нда. Хорошо, что я за тем не полез. Заверни эту гадость токсичную в кофту. И руками не бери! Вот от него и с песком что-то не то делается. Не сильно болит?
— Вроде терпимо, но трогать возд… ой, да, лучше не трогать. Надеюсь, без контакта пройдёт. Не было несчастья.
— Извините, что вмешиваюсь. Не знаю, как здесь, но в одном из мест нашего недавнего посещения есть очень хорошие врачи. А ещё можете сказать дочурке. У неё, похоже, имеется довольно влиятельный друг.
Занятые любительской аллергологией, мы совершенно не обратили внимание на других постояльцев, намеренно или по воле такого же случая забредших в помещение. Строго говоря, постояльцев — по габаритам — насчитывалось полтора: мама неопределённых вечно молодых годов и девочка лет, что ли, восьми, с горящими любопытством глазами. В руках малявка таскала игрушку — какую, понять не удалось: её владелица тут же ускакала в другой конец помещения. Её родительница только развела руками. Более спокойная в силу возраста, она всё же менее всего подходила под определение равнодушного флегматика — скорее уж завзятого авантюризма: потрёпанный рюкзак и складная ветровка-брелок тому доказательство. Волосы она спрятала под платком-«чалмой» на манер двадцатых.
— Убрала, чтобы не удивляться лишний раз, — виновато улыбнулась женщина, дотрагиваясь до убора.
— Да что Вы, отлично смотрится. Это Вы меня простите за бесстыдство, — я впопыхах натянула бадлон и пожала руку соседке по отелю.
Удивительно, но она была из тех редких личностей, что сразу располагают к себе и кажутся давними доверенными приятелями. Устроившись за ближайшим «бамбуковым» столом и даже забыв считать шерстокрылов, мы, естественно, разговорились о странностях отеля и неисповедимости ведущих в него дорог. Неизбежно был задан и вопрос нашем пункте отправления. В ответ за неловкую заминку дама снова улыбнулась, на этот раз понимающе:
— Ничего, можете пока не говорить. А вот мне очень хотелось бы поделиться нашей дорогой. Сколько уже времени прошло — и до сих пор поверить не могу!.. Если это, конечно, Вас не утомит. Молодёжь сейчас, кажется, нетерпеливая.
— Да я постарше Вас буду, — буркнул Миша, тут же, верно, принятый за шутника, — так что попрошу не мучить любопытную публику.
— Хорошо, с удовольствием. Но рассказ в любом случае стоит разделить. Начать, думаю, разумно с одного рядового, как мне казалось, перелёта.
***
Задержка того рейса, помню, составляла минут тридцать. Уже махнув рукой на чувство такта, я от скуки начала приглядываться к собратьям по ожиданию.
Соседнее кресло занимал мужчина под пятьдесят лет. Графитовый костюм будто с витрины ничем не мешал чертам лица выдавать в нем индийца. Разговорившись — благо, англицкий как-нибудь разумели оба — мы обсудили позорную задержку прибытия, неумолимую деградацию пайка на борту, от которого такими темпами вскоре только вода на дне стакана останется, и планы на день по прилету (индиец грозился проспать двое суток минимум). А вот шумиху из СМИ вокруг очередного проворовавшегося обсудить помешал вот этот примчавшийся ураган, в просторечии именуемый ребенком, а в ближнем кругу - Ксюшкой. Мне остаётся только благодарить судьбу или генетику, что у неё что тогда, что сейчас достает разума, чтобы в крайнем случае «самоугоманиваться». В тот момент это чучелко волевым усилием удерживалось от оживленной беседы со всеми пассажирами сразу. Ураган обозрел нового знакомого, счёл его вполне достойным и гордо посадил ему на колени слона. К счастью, плюшевого.